Мерзавец высшей академии

Я так ненавидела этого человека, что желала ему смерти!

— И убил твоего отца, — подметил он, а Габриэль сделал взмах рукой, придавив его голову к стене так сильно, что у Эмануэля покраснело лицо, а на лбу выступила вена.

Я видела его безжизненные бледно-голубые глаза, в которых отражались безумие и страх.

— Он не покончил жизнь самоубийством… — едва слышно прохрипел он, и я закрыла глаза, ощущая, как теряю контроль. — Я убил его, задушив маной… он мешал мне… как и этот щенок!

— Ты… — прошептала, чувствуя, как вены накаляются до предела, обжигая кожу изнутри.

"Блэквуд истерично рассмеялся, широко открыв рот.

— Ректор не позволит… — иронично прошипел он, скаля зубы, как дикое бешеное животное, загнанное в угол. — Ведь ты всех здесь тогда убьешь, а затем окажешься в тюрьме, где родишь среди крыс!

— Элана, приди в себя! — закричал Мейз, пытаясь заставить меня очнуться, но я видела лишь лицо Эмануэля сквозь ярко-красный ореол маны, искрящийся вокруг меня.

Внезапно Лоренс закашлялся, поперхнувшись кровью, и весь мой мир сосредоточился на нем.

Я опустила голову, неотрывно вглядываясь в красивое израненное лицо и ощущая лишь холодную, леденящую пустоту.

— Мы всегда будем вместе… — прошептала я и, едва отдавая отчет в своих действиях, наклонилась и поцеловала его в окровавленные губы, вложив в этот невесомый поцелуй всё.

Я судорожно выдохнула, и моя мана вместе с дыханием проникла внутрь его тела, начиная постепенно циркулировать по венам, очищая его ману и заменяя ее моей.

— Пожалуйста, мерзавец… — глухо произнесла в его губы, чувствуя, что силы покидают меня. — Очнись.

Внезапно его глубокий порывистый вдох заставил меня отстраниться и прийти в себя. Лоренс открыл глаза, жадно глотая губами воздух и растерянно вглядываясь в мое лицо.

— Фрэйз? — изумленно прошептал он, в то время как я потрясенно смотрела на него, и по моим щекам текли горячие слезы.

— Ненавижу тебя… — простонала я и тут же обняла его за шею, едва ли поверив своим глазам.

Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание и громкие удары его сердца…

Он жив!

— Это невозможно… — послышался возмущенный сиплый голос, и я отстранилась от Лоренса, заглядывая в глаза тому, кто был виновен во всем.