Она была довольно большой: кухня, санузел, три просторные комнаты, чулан.
Возле чулана я остановился. Не от неприятных воспоминаний о семье Джагерда. В этой форме мои чувства были куда тоньше, чем человеческие, и я услышал дыхание.
Ну вот какой я молодец!
Кинулся жрать, не проверив, действительно ли один в доме!
Я открыл дверь чулана. И мрачно уставился на прятавшихся там хозяев.
Женщина и ребенок, мальчик-тэни лет пяти. Женщина зажимала ему рот и в ужасе смотрела на меня.
Ну а как еще смотреть на ворвавшееся в дом чудовище ростом до потолка, с алюминиево-матовой, чуть поблескивающей кожей, глазами навыкат и гребнем через вытянутую, острую голову?
– Не надо бояться! – стараясь широко не открывать зубастый рот, сказал я.
Поднял руки. – Я не враг! Я Измененный. Я защищаю вас от Прежних!
Женщина чуть расслабилась. Ребенок посмотрел на нее, она успокаивающе кивнула.
– Я сейчас уйду, – продолжал я, отступая от чулана. – Оставайтесь в квартире, на улицах опасно. Хорошо?
– Хорошо… – Кажется, женщина мне поверила.
– Я поел на кухне, – сказал я. – Извините. От боя проснулся аппетит.
– Главное, нас не ешьте, – попросила женщина.
Лишь когда она слабо улыбнулась, я понял, что это шутка.
– Лучше пойду монстров погрызу, – пообещал я. – Будьте в укрытии. Это короткий налет, враги скоро уйдут. А я уже, я уже ухожу…
Ребенок вдруг задергался, вырываясь из рук матери. Сбросил ее ладонь. Уставился на меня и быстро произнес тонким голосом, никак не вязавшимся со смыслом слов:"
"– Максим Воронцов.
Мы знаем, что ты здесь. У нас заложники, мы убиваем одного каждую минуту. Чтобы предотвратить их смерть, ты должен сдаться. Выходи к кораблям и не сопротивляйся!
Выпалив эти слова, ребенок дернулся и заревел. Мать отчаянно прижала его к себе, снова затыкая рот.
Я вдруг понял, что маленький тэни произнес свою речь по-русски.
– Он давно это говорит? – спросил я.
Женщина кивнула. Прошептала:
– Вскоре, как все началось… Я не понимаю, о чем он.
Ребенок дернул головой, снова пискнул:
– Максим Во…
Мать закрыла ему рот ладонью.
– Это пройдет, – сказал я, отступая к дверям. – Наверняка. Это пройдет!
Хотя, немного зная Прежних, я не удивился бы тому, что ребенок (а скорее – все дети в городе) будет произносить эту фразу до глубокой старости.
Как оповестить врага, что он должен сдаться? Телевидения тут вообще нет, радио надо включить, развешивать листовки – долго.
