Месть Акулы

— Понятно… Так вот, повторяю: скорее всего, воскресная стрельба и сегодняшний случай между собой связаны — иначе остаётся подумать, что мы действительно имели дело с сумасшедшим хулиганом, но я в это совершенно не верю. Что получается? В воскресенье этот человек пользуется мелкокалиберным пистолетом, из которого убить кого-нибудь невероятно трудно — и добивается результата. Сегодня он использует профессиональное оружие — и ни в кого не может попасть, хотя я стоял перед окном, как ростовая мишень, и не зацепить меня можно было только в том случае, если специально целиться выше.

Какие могут быть выводы?

— Стреляли разные люди.

— Практически невероятно. По-твоему, мы имеем дело с синдикатом полусумасшедших киллеров?

— Почему — «полу»?

— Потому что у него хватило соображения удрать. Нет, в такое я не верю. Перчатки, пакеты, снайперская винтовка, удачная огневая позиция, подготовленный путь отхода — и такой бездарный результат.

— Кто-то хочет помочь Михаилу. Обеспечивает ему своего рода алиби. Дескать, человек сидит у нас, а в это время истинный преступник разгуливает на свободе и пытается ликвидировать жертву, которая осталась жива после первого покушения.

— Такое было бы возможно, будь Михаил на самом деле виноват. Но я не верю в его причастность. Можно сказать, теперь не верю окончательно. Кроме того, откуда у Миши такие друзья в этом городе? Или это из его Шахты срочно прилетела бригада спасения?

— Он привёз на продажу обрез, так что может иметь связи среди оружейников. А там встречаются серьёзные ребята.

— Ты сам в это веришь?

— Нет.

— Слава Богу. Остаётся третий вариант. Преступник не знал, что Вика — моя сестра. Узнав об этом уже после стрельбы, он начинает нервничать. Человек он культурный, интересуется прессой. Сперва на глаза ему попадается статья про ПКТ, и он звонит моей матери. Потом он встречает этот похабный журнал, в котором сказано, что Вика осталась жива, и указано, где она лечится. Тогда он решает сделать вид, что якобы узнал об этом только из прессы и что Вику ему необходимо добить.

Время повторного «покушения», я уверен, было выбрано наугад, и то, что я здесь оказался именно в этот момент — случайность. Наверняка он меня разглядел в свою линзу, но ему было на это плевать. Вполне возможно, принял меня за врача. Или вообще не задавался вопросом, кто я такой. Главное для него было — создать видимость серьёзного покушения. Телефонный звонок и стрельба противоречат друг другу. В сумме они дают перебор.