Месть Акулы

Определил себе чёткие рамки, за которые лучше не выходить. А тут взял и разболтал такие вещи, которые, казалось, давно похоронил в глубинах памяти. Одна надежда — мент окажется порядочным. Всё-таки Викин брат. Как это он говорил? «Привык не замечать то, чего лучше не видеть?» Дай-то Бог, чтоб было так!"

"Акулов же думал о том, как оформить показания Юры. Пожалуй, лучше всего составить два протокола, подробный и краткий. Краткий пойдёт в уголовное дело, а подробный он придержит до поры до времени у себя. В дальнейшем станет понятно, как им можно распорядиться с максимальной отдачей.

* * *— Волгин, скажи мне, за что тебе нравится эта работа?

— Она мне просто нравится.

— И ты не сможешь от неё отказаться?

— Я не хочу этого делать. Ты же знаешь, я пробовал — у меня не получилось.

— Вот если вспомнить сегодняшний день: сколько часов тебя мурыжили УСБ и прокуратура? А сколько ещё раз такое повторится? Ты согласен терпеть?

— Ничего не поделаешь, накладные расходы.

— Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня называют кратким именем.

— Спокойной ночи, Маргарита. Уже поздно. Завтра рано вставать.

— Уже сегодня…

Пауза.

— …И вообще, мне не спится. Грустно как-то. Не пойму отчего.

Глава тринадцатая

Утро. — Совещание. — «Кобелирующий» Сазонов. — Лаки признается в содеянном. — Акулов помогает разным преступникам. — Ребята на джипе. — Почтовый вариант. — Провокационный звонок. — Акулов нарушает данное слово.

Оба проснулись одновременно. Прежде, чем прозвонил будильник.

Волгин лежал, опасаясь неловким движением потревожить девушку. Думал, что она ещё спит. Потом заметил отражение в зеркале: она внимательно смотрела на его профиль.

— Доброе утро. — Сергей улыбнулся и повернул голову.

Её лицо оставалось серьёзным.

— Волгин, ты меня любишь?

Чтобы выиграть время, Волгин раскрыл пачку сигарет.

Она усмехнулась:

— Это можно расценивать как намёк на предложение руки и сердца? А ты волнуешься! Даже забыл, что с понедельника я не курю.

Позавтракали быстро. Почти не говорили. Грязную посуду Волгин оставил в раковине и пошёл бриться. Времени, чтобы успеть к началу работы, оставалось в обрез. Маргарита, которая тратила на сборы сорок минут против его десяти, молча задержалась на кухне и принялась мыть посуду. Стоя перед зеркалом в ванной, он оценивал этот поступок. Руки почему-то дрожали.