Еще что говорили?
Харламов продолжил:
– Ну, что вы справедливый и лишнего зла фартовым не делаете. Потом, будто бы тех, особо опасных, кто много крови пролил, вы иной раз своим судом кончаете. Он-де сопротивлялся при аресте, и пришлось его до смерти пришибить.
И спросил дерзко:
– Правда это, ваше высокородие, или брехня?
– Правда, Сашка. Иного так и хочется башкой об печку приложить – заслужил. Но делать такое становится все труднее, прокурорский надзор ужесточился. Да и с годами поумнел, что ли… Не так сделался сердит на вашего брата.
– Нашего брата и следует об печку, – неожиданно согласился каторжный. – Такие попадаются, что только диву даешься – как его земля носит?
Разговор принял более доверительный характер. Беспалый спросил:
– А правду рассказывают, что вы ранены бессчетное количество раз и сами уже сбились, не помните сколько?
– Правда, – подтвердил сыщик. – То ли двенадцать, то ли тринадцать. Ежели считать без контузий. Но это вместе с войной, не все отметины ваши.
– Еще: будто бы вас спросил об этом сам царь.
А вы не сумели сосчитать.
– И это правда, Сашка.
Харламов задумался:
– А что я получу, ежели расскажу про Егорку все, что знаю?
– Смотря о чем попросишь. Кандалы снять – навряд ли."
"– Это я понимаю. Каторга есть каторга, а я пока в разряде испытуемых. А к примеру, допустить меня к работам в столярке? Там деньги легче всего заработать, а я в молодости хорошим столяром был.
Алексей Николаевич сдвинул брови:
– Хм… Ты получишь доступ к инструментам.
Иные из них можно использовать как оружие. Очень многие побеги делались из мастерских.
– Там надзор крепкий, не забалуешь, – возразил арестант. – Попросите начальника, а? Взамен сообщу, что сумею вспомнить.
Сделка намечалась, и Лыков не стал упускать момент.
– Попрошу и буду настаивать, – сказал он. – Слову моему можешь верить.
– Я уж понял.
– Тогда начинай мемуар про Егорку Князева.
– Так точно.
Сашка вперил взгляд в стену:
– Взаправду вы сказали, ваше высокородие, что человек он ничтожный.
Но с амбицией! Пытался приучить нас, чтобы мы его Князем звали. А какой из него князь? Сапрыга и есть. Еще он наверх пробирался, подленько так… На мое место метил. Но атаман у нас умный был, все видел и поставил дурака на место. Все ж после меня Егорка стал третий в хевре. Другие его опасались.
– Это характер, а приметы, привычки?
– Приметы… Да как сказать?
Харламов показал обрубок пальца:
– Вот у меня такая. Не спрячешь – по ней и выследили.
