Они так разошлись, расхваливая его за доброту и душевную чуткость, что он почувствовал себя крайне неловко. А когда они начали выяснять, чем его мать занимается и почему ни разу не навестила старуху, Славка помрачнел и, выдав денег на одежду и продукты, заторопился ""на работу"".
Весь день по городу гулял пронизывающий ледяной ветер, порывисто драл подолы и гонял по асфальту жестяную тополевую листву вперемешку с бумажными обрывками. Но к вечеру, натащив тяжелых туч, успокоился, и в сумерках замерцали мелкие снежинки, знаменуя конец затяжной осени, обещая к утру долгожданную зиму.
В условленный час Славка встретился с Ямщиковым, и они, коротко поприветствовав друг друга, направились к бывшему Дому политпросвещения, ныне розданному в аренду множеству общественно-политических организаций, от прибедняющихся коммунистов до непонятных христианских радикалов, все время таскающих туда-сюда солидные коробки, подозрительно позвякивающие стеклом.
Магазины и офисы закрывались, и деловой центр Екатеринбурга стремительно пустел.
Мраморный куб Дома политпросвещения, спереди сплошь стеклянный, сзади светился ровными рядами кабинетских окон – общественность трудилась допоздна. Задворки политического центра не отличались от задворок заурядной средней школы или психдиспансера: гараж, трансформаторная будка, мусорные контейнеры и всякий величественный хлам типа ржавого каркаса торгового павильона и железобетонных плит.
Темным вечером порядочные люди в подобных местах не шатаются, поэтому Славка с Ямщиковым не опасались, что им помешают.
Капитан достал из сумки термос и налил в широкую крышку чаю, сразу густо задымившего на морозном воздухе. Потом макнул в чай ножки пластикового паука. Таких игрушек Славка закупил в киоске целую дюжину и не поленился намотать немножко ваты на каждую лапку восьминогих уродцев. Сейчас он, как заправский рыбак, стоял у стены с углепластиковым удилищем, растянутым на полную длину.
Ямщиков нацепил паука на кончик удилища, а Славка плавным движением, прочертив широкую дугу, аккуратно ткнул его в освещенное окно второго этажа, изнутри косо задернутое казенной синей занавеской. Мокрая вата, коснувшись ледяного стекла, тут же примерзла к нему. Славка убрал удочку, а паук остался сидеть, прочно прилепившись всеми суставчатыми лапами.
