Он остался без людей, а ведь деньги сами не работают – они двигают людей, люди двигают деньгами. Теперь, когда он остался без своей частной силовой структуры, наводившей ужас на неплательщиков, его ""крыша"" рухнула, и никто не собирался нести деньги, не только Ижак. Даже разная мелкота, вроде арендаторов мини-рынков, прекратила выплачивать полагающуюся нелегальную мзду. А главный держатель ""черной кассы"", верный человек и главный специалист Горелов неожиданно исчез со всей наличкой. Только пустую машину нашли на окраине города, а сам как в воду канул.
Естественно, люди из предвыборной команды сразу поняли – денег не будет. Зачем в таком случае трудиться?
Последний и самый жестокий удар нанесла Танька. Как обещала, она раструбила на весь свет о своих отношениях с кандидатом в депутаты: дала скандальное интервью телеканалу, поддерживавшему кандидата в Госдуму от ""Преображения Урала"". Она без стеснения поведала интимные подробности, не особенно ограничивая себя в выражениях.
– Да какой он, на фиг, мужчина? – Танька презрительно морщила носик перед жадными телекамерами.
– Подергался пять секунд, как пьяный кролик, и отвалился. И все, вырубился, захрапел. И слюни на подушку прямо ручьем.
– Стерва! – прошипел Будякин, обрывая провод телевизора.
За спиной хмыкнула жена и поспешно вышла. Только это и спасло её от пощечины. Серафим распахнул бар и вытащил стодолларовую бутылку ""Хеннеси"". Сердце сжимало болью, и следовало немедленно расширить сосуды. Выключив телефон и вырубив сотовый, чтоб никто не доставал звонками, он к утру высосал всю бутылку.
Дальше жить не стоило.
Жену разбудил грохот. Набросив халат, сонно щурясь, она вошла в ярко освещенную гостиную и остолбенела. Будякин сидел в мягком кожаном кресле, одетый в лучший свой костюм от Лагерфельда. Между колен у него стоял автоматический карабин ""Сайга"", из направленного вверх дула тянулся хилый дымок.
Широко раскрытые, словно вылезшие из орбит, глаза Будякина тоже смотрели в потолок.
Голова его была закинута на спинку кресла. Из дыры под подбородком на туго затянутый узел шелкового галстука стекала кровавая жижа. Жена не сразу поняла, что случилось, и только, когда подошла ближе и увидела, что затылок мужа снесен зарядом картечи, рухнула в обморок. Под потолком продолжала медленно раскачиваться бронзовая люстра. С неё на алый ковер капали будякинские мозги.
В переполненной пепельнице продолжала дымиться последняя сигарета.
