Усевшись в коридоре на диванчик у стены под окном, Славка достал из объемистой сумки потрепанный сборник рассказов Шукшина и принялся за чтение. Это была одна из трех книг, обнаруженных им в квартире бабы Веры и, на его взгляд, вполне годилась для больных и выздоравливающих. Две другие ""Кто виноват?"" Герцена и ""Что делать?"" Чернышевского, – он, несмотря на всю актуальность названий, не рискнул предложить девушке.
Спустя полчаса милиционеры в штатском вышли из палаты. Славка поверх книжки бросил на них быстрый взгляд, стараясь на всякий случай запомнить лица.
Только убедившись, что они покинули отделение, просочился в палату. Одна из четырех кроватей была застелена одеялом. На двух лежали старушка с забинтованной головой и лицом, разрисованным зеленкой, и девчушка с сердитыми глазами. На Славкино приветствие они не отреагировали. Бледная Виолетта улыбнулась:
– А, муженек явился! Чего расскажешь?
– Как самочувствие? – Славка расстегнул сумку и аккуратно извлек букет крепконогих голландских гвоздик.
– Спасибо, паршиво. А ты, оказывается, транжир и мот. – Она покосилась на букет. – Небось дурных денег стоит.
– Нормально, – пожал плечами Славка, – розы дороже. Да и деньги не последние.
Он осторожно положил букет на тумбочку. Заскрипела соседняя кровать, сердитая девушка в длинной белой рубахе вылезала из-под одеяла. Славка стыдливо отвернулся. Принялся выкладывать пакеты с фруктами, банки с соками, конфеты, печенье.
– Совсем с ума сошел! – возмутилась Виолетта. – Забирай сейчас же.
Мне наши ребята полную тумбочку набили, да ты еще!
Внутри тумбочки и вправду лежали какие-то зеленые яблоки и стояла сиротливая бутылка минералки. Славка тут же наполнил тумбочку доверху и удовлетворенно сказал:
– Вот теперь полная. Муж я тебе иль не муж?
– А мы с тобой в разводе, – хладнокровно парировала Виолетта, – забыл?
– В таком случае забери свои вещи.
И Славка продолжил потрошить объемистую сумку. Мыло, зубная щетка и паста, зеркало, расческа – мелочи, без которых жизнь женщины просто невыносима.
Появилась сердитая девушка. Поставила на тумбочку молочную бутылку, наполовину налитую водой, с трудом протолкала в горлышко пучок толстых гвоздичных стеблей. Расправила букет и так же молча вышла из палаты.
– Чего это она такая суровая? – спросил Славка.
– Муж ножом пырнул, приревновал к фонарному столбу. Вот вы какие, мужья-то.
– Ревнуем, значит, любим, – назидательным тоном заметил Славка.
– Поросенка, когда откармливают, тоже любят.
