Каким образом Барибал её туда засунул, можно было только гадать.
Славка выбрался из шкафа обратно в мастерскую, облачился в свитер и черный комбинезон, сверху натянул скалолазную систему из грудной и нижней обвязок, взял фонарик, кое-какой инструмент и снова полез в холодный мусоропровод. Веревка держалась надежно. Славка продернул её в ""лепесток"" на груди, надел рукавицы и потихоньку поехал вниз, притормаживая через каждые полтора-два метра, освещая фонариком стены и кое-где осторожно пробуя их широкой стамеской.
Окна, заложенные кирпичом, выделялись ещё и скошенными вниз короткими лоточками для сброса мусора. На четвертом этаже кладка в окне была самой отвратительной. Видать, работяга шибко торопился. Кое-как заложил проем кусками кирпича почти без раствора. Часть кирпичей даже выпала, и виднелась ноздреватая штукатурка, закрывающая окно со стороны подъезда. Вот её сделали на совесть – ни единой трещинки.
Славка быстро выковырял остальные кирпичи и сбросил вниз. Они гулко раскалывались о дно колодца, но мирные горожане не обращают внимания на стуки за стеной или этажом ниже, поэтому он не боялся шуметь.
Теперь только несколько сантиметров штукатурки отделяли его от подъезда. В случае необходимости, выбив эту переборку, Славка мог попасть из колодца на общую лестницу.
Продолжив спуск, он в конце концов оказался в подвале. Когда-то здесь скапливался мусор, который потом полагалось выгребать наружу и вывозить на свалку. Но дураков не нашлось копаться в чужом дерьме за такую советскую зарплату, и во дворе поставили контейнеры, чтобы жильцы сами доставляли туда свои отходы, минуя всякие промежуточные перевалки.
Однако часть подвального мусора осталась, за двадцать лет превратившись в плотную кучу полусгнившей бумаги и чего-то, напоминавшего перепревший навоз. Запах средней тяжести, исходивший от этой кучи, был вполне переносим. Странно, но у стены стояли две прислоненные лопаты штыковая и совковая. Рукоятки их почернели, а лезвия поржавели, но они ещё сгодились бы для переброски мусора.
Пологий бетонный пандус вел к дверям на улицу, забитым намертво."
"Но из мусорного отсека имелся узкий проход в остальное подвальное пространство, где тянулись водопроводные трубы, а под потолком чернели перегоревшие лампочки. Этот забытый богом и управдомом подвал Славке понравился: почти сухо, никаких посетителей, а маленькие окна надежно забиты железными листами и досками, оторвать которые можно только изнутри.
