Месть ей к лицу

Недолго порывшись в шкафу, я остановила свой выбор на темно-синем брючном костюме и белой блузке из органзы. Колечко с синим камушком и сережки к нему стали отличным дополнением. В общем, посмотрев на себя в зеркало, я решила, что к встрече с сероглазым брюнетом готова. По крайней мере, сама себе я понравилась.

Станислав жил на другом конце города, и вскоре я поняла, что сильно погорячилась, сказав, что приеду к нему через полчаса. На дорогу ушло около сорока минут, учитывая то, что в центре была небольшая пробка.

К тому же, оказавшись в чужом районе, я долго плутала между домами, безуспешно пытаясь отыскать нужный мне.

Я была возле его двери спустя час после нашего телефонного разговора.

– А я уж подумал, что ты пошутила, – улыбнулся он, открыв дверь. Его лицо было довольно бледным, однако бледность эта определенно ему шла.

«Ты» я восприняла совершенно естественно, такое ощущение, что мы с ним были уже не просто знакомыми.

– Да нет, что ты, я просто время не рассчитала. А вообще, я человек пунктуальный.

Пройти-то можно? – улыбнулась я.

Оказавшись внутри, я просто обалдела. Станислав жил в совершенно обычном девятиэтажном доме, каких сотни не только в нашем городе, и я никогда не могла бы подумать, что из обыкновенной двухкомнатной квартиры можно сделать такое чудо.

Прихожую нельзя было назвать прихожей – просто язык не поворачивался. Разноцветные стены, многоуровневый потолок с подсветкой – все выдержано в серо-розовых тонах. Я молчала, с любопытством оглядываясь по сторонам, и Станислав, видимо, поняв причину моего молчания, жестом пригласил меня пройти дальше.

Мы вошли в большое помещение, я сразу поняла, что здесь отсутствует перегородка между кухней и гостиной. Но весь фокус был в том, что отсутствовала она не полностью: переход из одного помещения в другое был сделан в форме огромной замочной скважины. Конфигурация проема была восхитительной, противоположная стена оказалась зеркальной, создавалась иллюзия, что впереди простирается огромное пространство.

Гостиная была выдержана в красно-черных тонах, посередине возвышался небольшой островок-кабинет, приподнятый над уровнем пола сантиметров на тридцать.

Черный стол, красный стул, красная изогнутая настольная лампа и компьютер. Видимо, здесь, на этом островке, и создавались все дизайнерские творения Гордеева.

– У тебя уютно, – открыла я наконец рот. – Ты это все сам придумал? А это что?

– Стеклообои. Я придумал все сам.

– А почему красное и черное?

Он пожал плечами.