Месть кровавого жнеца

Даже тогда у нее хватало ума понимать, что ни при каких обстоятельствах он не заинтересуется двенадцатилетней девочкой, пусть хоть трижды отменят все уголовные кодексы мира, а потому ревновать не имеет смысла. Когда же она выросла и он все же ею заинтересовался, никаких других девушек в его жизни уже не было, и снова ревновать поводов не возникало. Войтех оказался единственным, кто вызывал в ней это совершенно иррациональное в их положении чувство. Саша прекрасно понимала всю нелогичность своей ревности и быть собакой на сене не собиралась, поэтому тщательно контролировала поведение и не позволяла этому чувству управлять собой.

Разве что иногда, вот в таких случаях, когда она могла оправдать свои действия чем-то иным.

К восьми часам Саша успела сбегать в магазин за сигаретами, по пути позвав на завтрашнее барбекю соседку, имя которой она не запомнила, а также выстирать и развесить за домом постельное белье. В этом не было никакой практической пользы, поскольку оно и так было чистое, а стиральная машина имела еще и функцию сушильной, но Саше казалось странным просто ходить по незнакомым соседям и приглашать их в гости, не будучи хозяйкой дома даже по легенде.

Поэтому, увидев на соседнем участке возящуюся с розовыми кустами женщину, она быстро вытащила белье на улицу. Это позволило ей завязать с соседкой разговор, между делом выяснить парочку интересных подробностей и позвать ее в гости.

Саша как раз сидела за высокой стойкой на кухне с чашкой кофе в руках и рассказывала мужу по телефону, как было бы здорово им купить небольшой домик за городом, когда во дворе хлопнула калитка.

Она выглянула в окно, но дорожка оказалась пуста, видимо, вошедший уже подошел к дому.

— Ты же понимаешь, что для этого нам придется продать квартиру и твою машину? — со смешком поинтересовался Максим.

— Почему это мою? — возмутилась Саша, прислушиваясь к звукам за приоткрытым окном.

— Ты же хочешь домик за городом, твоей машиной и жертвуем. Либо покупаем вот там, где вы сейчас, а не под Питером.

Там нам денег, наверное, хватит.

Он еще что-то говорил, но Саша уже не слушала. Во дворе стояла такая же тишина, как и в доме. Кто бы ни вошел в калитку, заходить в дом он не торопился. Сердце отчего-то тревожно бухнулось о ребра. Все еще прижимая трубку к уху, Саша поднялась и подошла к окну: двор был пуст. Решив, что ей либо показалось, либо калитка хлопнула от ветра, она снова вернулась на свое место.