Месть кровавого жнеца

— Вы вместе пили? — уточнил полицейский.

— Нет, с чего вы взяли? — удивился Войтех.

— А что вы делали на улице в три часа ночи?

Войтех бросил вопросительный взгляд на Нева, и тот сдержанно пояснил:

— Меня разбудил запах дыма, показалось, что где-то может быть пожар.

— Но пожара не было? — напряженно уточнил полицейский, как будто боялся услышать, что в поселке за ночь произошло второе происшествие.

— Не было, — подтвердил Нев. — Возможно, ветер принес запах дыма издалека.

— Что ж, отлично, — выдохнул полицейский.

Войтех и Нев снова переглянулись. Ни одному, ни другому не хотелось рассказывать про Жнеца. Оба понимали, как на это отреагирует полицейский. Однако утаивать информацию тоже казалось неправильным, поэтому Войтех в итоге выдал компромиссный вариант:

— Нам показалось, что мы видели мужчину, который шел в направлении дома Степана. Но когда мы свернули за угол, его уже не было. Только сам Степан, он выбежал нам навстречу.

— Так, может быть, вы и видели Степана? — с надеждой предположил полицейский.

— Маловероятно, но не исключено, — сухо ответил Нев, обменявшись с Войтехом еще одним взглядом.

— Почему маловероятно? — как будто даже обиделся полицейский.

— Мужчина, которого мы видели, совсем другой комплекции, — пояснил Войтех. — Он не был похож на Степана.

— Но было же темно, и вы могли просто его не разглядеть?

— Могли, — с серьезным видом кивнул Войтех.

Полицейский радостно кивнул, что-то записывая в блокнот, а потом вдруг недоверчиво посмотрел на Войтеха, словно заподозрил, что тот над ним издевается.

На этом расспросы были закончены, и им позволили вернуться домой, что все с удовольствием и сделали. Ваня только насмешливо поинтересовался у Нева, не собирается ли тот пойти на завтрак к ведьме. Нев отрицательно качнул головой, но объяснять свое нежелание идти пить кофе в гости не стал.

Дожидаться, пока полиция уедет, должным образом опечатав дом, а все зеваки разойдутся по своим делам, пришлось долгих три часа. Хотя последние тридцать минут они выжидали уже просто для верности.

Позади их участка начиналось пустое пространство, на котором оставили расти деревья и кустарники, видимо, для ощущения жизни «в лесу». Такая зона окружала многие участки, но тот, на котором жил Степан, граничил с двумя другими.