Месть кровавого жнеца

— Но утром они были открыты.

— Это и странно, — пробормотал Войтех, фотографируя следы. — Мне кажется, что Степан не стал бы их отпирать. Если вообще проснулся после того, как мы ушли. Он был до ужаса напуган. И когда услышал, что кто-то бродит вокруг, все запер. А утром дверь оказалась открытой. Какой вывод из этого следует?

— Он впустил кого-то, кому доверял, но тот его убил?

— Или он впустил кого-то, кому доверял, а потом умер сам. И его гость почему-то никого не позвал на помощь, а просто ушел.

— Бессмыслица какая-то.

Если Войтеху в поселке каждую ночь снились кошмары, то Саша спала абсолютно спокойно. Правда, уснуть раньше двух часов ночи ей еще ни разу не удавалось. На нее напала какая-то странная бессонница, хотя никогда раньше подобными вещами она не страдала. Она проветривала комнату перед сном, пила сладкий чай, читала скучные книжки, но ничего не помогало. В глаза словно вставляли спички, а мозг решал обсудить с внутренним голосом все проблемы, даже самые мелкие, какие только были в ее жизни.

Саша втайне подозревала, что если они задержатся в поселке хотя бы на неделю, закончив с ее проблемами, они перейдут на обсуждение причин распада Австро-Венгерской империи.

Этой ночью ей стало уже совестно будить Максима, чтобы поболтать с ним. Он собирался вести на салют племянников, поскольку его сестра находилась уже на таком сроке беременности, когда не стоит выбираться куда-то одной с тремя детьми, а ее муж благополучно отбыл в командировку. Максим мог остаться ночевать у нее или у родителей.

Поэтому, провалявшись в постели около часа и отчаявшись уснуть, Саша взяла сигареты и уже привычно вышла на балкон, втайне ожидая (и надеясь), что Войтеху тоже не спится. Но на этот раз его кресло оказалось пустым, а окна спальни зашторены, но даже сквозь них было видно, что света в комнате нет. Саша вздохнула, вытащила из пачки сигарету и облокотилась о перила балкона, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к уютному стрекоту сверчков.

Ночь выдалась совершенно спокойной. Луна пряталась за многочисленными облаками, почти не пропуская свет на землю, но и освещения уличных фонарей хватало, чтобы разглядеть дорогу.

На ней не было никакого тумана. Почти все соседи спали, только на другом конце поселка, скорее всего, в доме Андрея Шагина, владельца трех больших собак, горел свет.

Простояв на балконе минут тридцать и все-таки удержав себя от второй сигареты, Саша почувствовала, как глаза начали потихоньку закрываться, а внутренний голос затыкаться.