Месть кровавого жнеца

Оказавшись на поверхности, она как-то очень быстро забыла все те обещания, которые давала себе, находясь в колодце и дрожа от холода. — Сначала я хочу показать вам кое-что. Вообще я все сфотографировала, но мой телефон не пережил падения в воду. Только кому-то придется остаться с Яной, не стоит тащить ее туда.

— Лиля, отведи, пожалуйста, Яну домой, — попросил Войтех. — Родители ее уже, наверное, потеряли.

Лиля протянула девочке руку и повела ее прочь, а Войтех повернулся к Саше.

Саша увлекла их за собой в сгоревший дом, умом понимая, что стоило сначала пойти домой и переодеться.

Мокрые джинсы, неприятно липнущие к ногам, и хлюпающая в кроссовках вода непрозрачно намекали, что уже к вечеру Войтеху придется варить куриный бульон ей, но Саша не хотела зря тратить время.

Теперь, когда возбуждение первооткрывателя прошло, она удивлялась, как не провалилась под пол где-нибудь в доме и не переломала себе ноги. Доски совсем сгнили и угрожающе прогибались под каждым их шагом.

Ваня, самый высокий и тяжелый из них, то и дело переступал на другое место, когда очередная доска норовила сломаться под его весом. Саша даже представить боялась, что сейчас думают о ней он и Войтех.

Она привела их в маленький чулан и указала на дыру в полу.

— Вот там вход в подвал. С очень интересными штуками.

— Интересными? — насмешливо переспросил Ваня, с сомнением глядя на дыру.

Войтех ничего не сказал. С того момента, как они вошли в дом, ему словно каменную глыбу на плечи опустили.

Его захлестнули тоска и горечь, которых он не испытывал еще пять минут назад и которым неоткуда было взяться. Дом, конечно, производил угнетающее впечатление, и его история сама по себе могла опечалить, но это не могло стать причиной столь ярких эмоций. Когда они приблизились к чулану, к тоске и горечи прибавилось чувство утраты и отвращения. Последнее и вовсе сложно было понять, но Войтех знал одно: его интуиция против того, чтобы он спускался в подвал.

— Так, через такую дыру я точно не просочусь, — между тем заявил Ваня.

 — Надо люк открывать.

— Я пробовала, у меня не получилось. Он крепко сидит. А поддеть его нечем, — Саша оглянулась, как будто ждала, что за время ее отсутствия здесь мог волшебным образом появиться какой-нибудь подходящий инструмент. — Все или сгорело, или сгнило за двадцать лет. Но мы же можем пойти вдвоем? — она посмотрела на Войтеха, не замечая в темноте его бледный и болезненный вид.