Он повел носом и выругался:
— Е-мое, его хоть в туалет выводят?!
— Да, — спокойно ответил охранник. — Это произошло еще раньше.
Сергей вспомнил о конфузе, случившемся с Нидусом когда за ним пришли люди Лилис, и о том, как это развеселило принцессу.
— Бога ради, дайте ему чистую одежду, — он презрительно взглянул на пленника, грязно-золотистый плащ которого украшали весьма характерные разводы. — Воняет как из подворотни …
— Сейчас, сообразим, — откликнулся охранник и выскользнул за дверь.
Пока Нидус, трясясь от страха, переодевался, Седой мерил комнату шагами.
— А теперь выслушай меня, — он жестко взглянул на алтари. — Очень внимательно выслушай! Надеюсь, тебе внятно объяснили — кто на данный момент является твоим самым страшным врагом. Да ты и сам понимаешь, что та информация, которой обладаешь ты, бесценна по сравнению с твоей жалкой жизнью. Твои былые собратья пойдут на все, лишь бы уничтожить тебя. Так что, в твоих интересах, чтобы преимущество было на нашей стороне.
Ты все это осознаешь?
Алтари с содроганием взглянул на него и утвердительно кивнул:
— Да, легата. Я все прекрасно понимаю. Я уже все рассказал твоим людям — о сути заговора, о людях, участвующих в нем — да обо всем! Скажи, могу ли я рассчитывать на то, что мне сохранят жизнь?!
Несколько томительных секунд Решетов молчал, буравя взглядом совершенно деморализованного алтари. Потом Сергей посмотрел в сторону и сквозь зубы произнес:
— Было время, когда я жаждал лишь одного — убить вас всех! Всех, кто так или иначе был замешан в убийстве близких мне людей.
Прошло время, и сейчас я настроен иначе — пусть заговорщиков судят люди! Разумеется, тех, кто не окажет сопротивления. Тех же, кто словом или делом … Или хотя бы своим бездействием помешает мне … Они будут завидовать мертвым, уверяю тебя! — Седой перевел дух и продолжил. — Что касается тебя … Для того, чтобы остаться в живых, ты должен сейчас подробно рассказать мне обо всем, что касается подземелья.
Ты начертишь подробный план, укажешь на нем все ловушки и места дислокации воинов палари. Сам ты останешься здесь, и если хоть что-то, любая мелочь, пойдет не так, то … В таком случае живьем сдеру с тебя кожу и узлом завяжу на голове! А потом поджарю то, что еще будет живым!
Нидус взглянул в глаза Решетова и вновь содрогнулся всем телом — холодные, бесстрастные и, в то же время — ужасающие.
