Месть невольницы. Истинная для дракона

— Дракон мне подсказывает: «значит, много». Он плохо считает…

И Эммили тоже улыбается в ответ. Они оба очень милые теперь. И каждый старается ей понравится. Это именно то, что ей нужно сейчас. Вот такое бережное, трогательное отношение пробуждает в ней что-то новое, теплое.

Когда-нибудь, она надеялась, наступит время и она станет свободнее, счастливее, без оглядки на прошлое.

Сегодня же утром на краткий миг ей показалось, что Азар вновь порогонит её или скажет что-то обидное, наворачивались непрошенные и необоснованные слезы.

Хотя понимала, что этого не произойдет, что-то внутри неё упрямо твердило своё, подбрасывая неприяные воспоминания…

Азар тут же всполошился, начал осторожно обнимать её.

— Эмми? Что-то не так? Я сделал больно? Обидел? Скажи...

— Эмми... Я люблю тебя. Очень. И никогда не причиню боли больше... Ты помнишь? — Она кивнула. — И не обижу, слышишь? Ты — вся моя жизнь. Веришь мне? — Эммили помедлила, но снова кивнула. — Тогда открой глаза, посмотри на меня.

Она послушалась. — Это ничего, правда. Я всё понимаю. И всегда буду. Моя Эмми, — Азар осторожно прижал её к себе и зарылся носом в волосы.

И от этой щемящей нежности она сказала то, в чём всё же не была до конца уверена. Но так хотелось сказать ему это. Дать какую-то надежду. Какой-то смысл. Какую-то награду за его старания.

— Я... тоже...тебя... люблю...

Его будто током ударило. И было видно, что едва сдержался, чтобы не сжать её в объятиях на радостях.

— Спасибо, — шептал, — спасибо, родная моя.

Почему нельзя было так сразу? Эммили вздохнула и снова закрыла глаза.

Когда-нибудь она перестанет об этом думать...

Реабилитация того раза прошла успешно уже в этот же вечер. И такой Азар — решительный, уверенный, даже в чём-то настойчивый, нравился ей всё же больше. Хотя он же милый и трогательный тоже был ей нужен.

Хорошо, если ему удастся найти баланс. Она бы очень этого хотела.

Бывший король впивался в неё поцелуями, смело лаская своим её язык, запутывая пальцы одной руки в волосах, а второй осторожно, но крепко прижимая к себе.

Эммили выгиналась в его руках, невольно прижимаясь сама.

— Ты невероятная, моя весна, моя девочка, моя душа, моё солнце.

— Азар... — То ли стон, то ли вскрик.

— Да, родная, моя любимая, милая, сладкая… — Он шептал всё новые нежности ей на ушко, и они все находили отклик в её сердце. — Как же я люблю тебя...