Месть невольницы. Истинная для дракона

Похоже, ему вообще была безразлична не только она сама (что являлось очевидным исходом всего их взаимодействия), но и их сын. Ведь у этого мужчины нет сердца. Поверить в то, что он до сих пор не в курсе, она не могла.

И с одной стороны, его отсутствие позволяло относительно спокойно жить в замке и отстаивать права сына, добиваться его признания и обеспечивать условия для дальнейшей жизни в этом мире, раз на Земле совершенно точно не сложилось. Но с другой, где-то за холодным равнодушием ко всему происходящему, на самом дне души под толстой коркой бесчувственности нервно метался страх, что король неожиданно вернется и заберет у неё ребенка, отстранит от него, заперев в каком-нибудь подвале, а он мог, ещё как.

И поэтому она надеялась, что их встреча состоится далеко не скоро, а к этому времени она успеет снискать благодарность и поддержку его окружения, обеспечив себе вариант для отступления или, напротив, нападения. В конце концов, именно она сейчас занимается спасение трона.

Но ни единой душе, даже под пытками, она не призналась бы в своем тайном страхе и надеждах. Среди тех людей и драконов, что встрепались ей сейчас, она пока не видела ни единого знакомого лица, кроме госпожи Альи и советника, которые пока держали рот на замке, не рассказывая её историю остальным.

Напрямую её никто ни о чем не спрашивал. То ли так было принято, то ли просто сам факт того, что она по рождению является матерью наследника трона, делал её вроде как неприкосновенной даже с клеймом позора.

И Эммилия не знала, как они отреагируют, узнав всю правду. Если раньше кому-то не придет в голову, что человечка — рабыня с этой меткой, вообще-то сейчас, по сути, управляет страной, в которой её официально признали прокаженной и унизили. И сделать это могли только по приказу короля.

Хотя если все вокруг называют его безумным (с чем она, несомненно, была согласна, но держала свое мнение при себе), то может просто его решениям не доверяют? Ну наказал, сделал персоной нон грата, а после сам же приблизил.

К счастью, никто из военного совета не поднимал ни один из вопросов, которые вереницей неслись в её голове. Хотя внешне девушка казалась собранной и отстраненной одновременно. Ловя свое отражение в зеркале, она даже спустя семь лет не узнавала себя новую, с отрешенным взглядом и абсолютным хладнокровием ко всему.