Месть невольницы. Истинная для дракона

— Проводи нас во дворец.

— Конечно, госпожа, прошу, — девушка склонилась в глубоком поклоне, не заметив, как незнакомка поморщилась её обращению. А затем, выпрямившись, засеменила во дворец, стараясь не задерживать прибывших. И по возможности не оглядываться.

В это время из-за двери донесся голос госпожи Альи.

— Где тебя носит, бестолковая!

Прекрасная гостья вздрогнула, и, уловив это краем глаза, Эльма смутилась, будто увидела что-то крайне неприличное. Поначалу ей показалось, что та не чувствует вообще ничего, не говоря о страхе.

Однако тут же распрямив плечи и подняв подбородок выше, незнакомка немного мягче попросила продолжать путь.

Когда втроем они вошли в большую залу, Эльма едва не потеряла дар речи, увидев сначала изумление, а потом и настоящий ужас на лице своей госпожи. Будто рядом с ней находилось не иначе — воплощение конца света.

Незнакомка чуть приподняла бровь и, не опуская подбородка ни на миллиметр, перевела взгляд на ребенка рядом, которого по-прежнему держала за пальчики.

Губы госпожи Альи задрожали. Руками она комкала свое отделанное драгоценными камнями платье.

В глазах промелькнула злость, зрачок увеличился и вернулся в прежнее состояние, выдавая нервозность, но так как та тут же опустила голову в поклоне, её мало кто мог заметить.

Однако всем в зале было очевидно, что госпожа Алья эти слова из себя выдавливала через силу.

Эти слова никто кроме ребенка уже никто не мог расслышать, даже имея уникальных драконий слух.

Эльма же отметила удивительную привязанность ребенка, его беспрекословное послушание.

Ведь наследники всегда воспитывались слугами, кормилицами, нянями, которые из-за длительного воздействия неконтролируемой силы часто имели проблемы со здоровьем и быстро менялись. А в подростковом возрасте привязаться к биологической матери уже не успевали, занимаясь более важными делами, демонстрируя свою независимость и самостоятельность.

Её бабка и мать когда-то прислуживали нынешнему королю, поэтому она не понаслышке знала, какими взбалмошными и жестокими могут быть драконьи отпрыски.

Этот же, несомненно, драконий детеныш, ловил каждое слово матери, смотрел на неё с обожанием, подчинялся беспрекословно.

В данной истории было странно всё, начиная от невиданного портала, отметины позора на теле человеческой девушки, которая вела себя не иначе как госпожа, наличием у неё ребенка-дракона, который к тому же являлся наследником — то есть сыном либо нынешнего либо не так давно почившего короля.