Месть. Никогда не прощу

Комната вдруг кажется слишком тесной, воздух слишком густым, а потом наступает свобода, заставляющая меня сорваться хоть в этой мелочи, потому что сил скакать на задних лапках уже нет.

- Наш сын не дурак, - голос звучит тише, чем я планировала, но каждое слово такое четкое, что муж реагирует правильно, удивляется и злится, что ему возразили. - И это нормально, когда ребенок чего-то не понимает. Для этого и есть взрослые: учителя, родители, репетиторы, чтобы помочь, научить, объяснить.

И нет, я ошибаюсь. Мой выпад интересен ему всего несколько секунд.

Он не слушает меня, у него свои мысли, свои планы, а я назойливая муха, которая его достала, а прихлопнуть тапком лень. Его глаза скользят по мне, но не видят. Он уже где-то далеко, в своем мире, где есть только он, его бизнес и та другая семья, которая куда важнее нас, но я все равно хочу договорить.

- И тебе стоило бы радоваться, что сын, вместо того чтобы где-нибудь курить за гаражами, проводит время с нормальными друзьями или с семьей. А еще ходит за советом, а не сидит, замыкается в себе и обрастает кучей комплексов.

Марк фыркает, поворачивается к кухне. Демонстративно намекая, что разговор закончен.

- Мне на это плевать. Он тратит время на ерунду.

Кофемашина за стеной гудит, шипит, будто разделяет его раздражение. Я иду за ним, чувствуя, как пол под ногами будто идет волной, заставляя меня придержаться за дверной косяк.

- Нам надо поговорить, - решаю спустить на тормозах все. Сам напросился. За сына я потреплю тебе нервы, заставлю ошибаться.

- Не сейчас, - пытается отмахнуться от меня.

- Сейчас, Марк, - я делаю шаг вперед, ощущая, как земля уходит из-под ног. - Потому что вопрос очень странный и непонятный.

Он тяжело вздыхает, закатывает глаза, но возвращается в гостиную и плюхается на диван прямо на то место, где только что сидел Рома. Его кофе оставляет темный след на стеклянном столике, и я почему-то замечаю, как капля проливается на белую обивку, оставляя пятно.

Глядя на это пренебрежение, я понимаю, что мы же не Ира с Антоном.

На нас можно срываться, на нас можно наплевать. Мы - ошибка молодости, а они - новая, блестящая жизнь, ради которой он готов растоптать все, что у нас было. Вот только он еще не знает, что ему приготовила его Ирочка, но этот козырь я придержу на финал.

- О чем ты хочешь поговорить, что это не терпит хотя бы до завтра? - он делает глоток, и я вижу, как его пальцы сжимают чашку слишком сильно, будто он хочет ее раздавить.