Райтон попал — Скирини вонзился прямо в центр огромного кровавого цветка. Но лепестки потянулись к принцу. Девушка знала, что эта магия ни в коем случае не должна коснуться его тела. Райтон отбросил красное пламя ледяным крылом и провернул хаотаки. Лед распространялся от клинка. Очень медленно середина цветка с хрустом начала осыпаться. Пламя Райги наступало с другой стороны. Наконец, две магии соединились и красный огонь погас. Только после этого вспыхнуло тело Файлорна. Скоро вокруг двух хаотаки — пылающего и серебряного, остались только крупные хлопья алого пепла.
Райга торопливо сожгла их, обращая в прах.
Но ее пламя на этом не успокоилось. Рыжие ручейки потекли в сторону, обхватывая тела герцога Аурелио и Рэуто. Только после этого Райга закрыла глаз. Лезвие хаотаки перестало светиться, а крылья за ее спиной погасли. В стороне раздался судорожный вздох. Пламенная медленно повернулась и увидела, что Иравель стоит и смотрит на все происходящее расширенными от ужаса глазами. Несколько мгновений она разглядывала пепел, который остался от ее отца и его безумного господина, а затем девушка рухнула на пол без чувств.
Райтон развеял ледяные крылья, погасил свой глаз и вложил Скирини в ножны. Затем выдернул из пола сытый и довольный каваджищи. От Раймато шли волны удовлетворения.
— Спасибо, — тихо сказал ему принц, убирая клинок в ножны.
Затем протянул руку Райге, чтобы помочь ей подняться. Девушка протянула ему руку. Но внезапно голова у нее заболела с такой силой, что она вцепилась пальцами в виски.
Райтон рухнул на колени рядом, обхватив голову. Раздался крик Мирана:
— Ллавен, перестань, ты делаешь нам больно!
Райга обернулась и увидела, что юный эльф стоит в круге из тьмы. Его зрачки снова были огромными. Черные плети клубились вокруг, Черныш оскалился и припал к земле у его ног. А напротив Ллавена, пошатываясь, стояли Аллатриссиэль и Цанцю. Синяя магия сверкала на их пальцах, и во взглядах эльфов был начертан смертный приговор для темного. Райга поняла, что не успеет. Не сможет подняться.
Гловная боль обессиливала, обезоруживала, не давала шевельнуться. Серые каким-то образом могли противостоять ей. И собирались, несмотря на свои раны, убить темного эльфа.
Аллатриссиэль начал чертить заклинание. Но замер на середине росчерка, когда дорогу ему преградил магистр Лин. Наставник выглядел ужасно. С белым лицом и бескровными губами, раненый и залитый собственной кровью. Его шатало от слабости, но в аметистовом взгляде сверкала решимость.
