Месть Пламенных (СИ)

Я не поверил сначала, что ты дал добро на это безумие, Линдереллио.

Наставник процедил:

— Я и сам не верю.

Цанцюритэль оглядел друга и понимающе сказал:

— Хаэтеллио сказал, что ты ранен.

— Он и до тебя уже добрался? — вскинул бровь магистр.

— Разумеется, — кивнул Серый. — Просил, чтобы мы с Алом убедили тебя вернуться в Халариэн. Что вы не поделили?

— Мою свободу не оставаться в стороне, — бросил наставник, и резко отвернулся.

Цанцю грустно вздохнул, и не стал продолжать разговор. Вместо этого он поманил к себе Райгу.

"— Принесла? — спросил Серый.

Девушка кивнула и протянула ему сплетенный Ллавеном браслет из стеблей каких-то трав. Ищейка тщательно осмотрел его, едва ли не обнюхал.

— Твой приятель-изгнанник знает свое дело. надевай.

Райга надела браслет на правое запястье и вытянула руку вперед. Глаза и ладони Цанцюритэля вспыхнули синим. Девушка отстраненно подумала, что только магия Цанцю не вызывала у нее желания защититься. Серый никогда не пытался ломать ее, или хоть что-то делать без согласия Пламенной.

И сейчас он был осторожен, как никогда. Легкими, невесомыми движениями сплетал свою магию со стебельками травы, стараясь не коснуться кожи девушки.

Наконец, он закончил и удовлетворенно кивнул:

— Должно сработать. Нужно заклинание Хунтабере, чтобы завершить рисунок. Когда пойдешь ко дворцу, надень это.

Он протянул девушке амулет из синего камня.

— Здесь невидимость, — пояснил эльф. — Наша, особенная. Тебя будут видеть только Серые.

— Постараюсь, — ответила девушка, принимая амулет.

И мысленно добавила: “Благодаря кольцу, которое сделал Миран, я почувствую его”.

Цанцюритэль развернулся к магистру Лину. В глазах серого сверкнуло сочувствие.

— Ты должен верить в своих учеников. Она справится. Хунта не будет чудить. Я обещаю.

— Сегодня не будет, — процедил наставник, вытащил еще горсть портального порошка и шагнул сквозь синий дым.

Райга пробормотала прощание и поспешила за учителем.

На этот раз они оказались в незнакомой комнате с камином. Девушка быстро огляделась, успевая отметить головы оленей на стенах, распятую на полу медвежью шкуру, холодный в это время года камин и тяжелые коричневые занавески.

Рейлин стоял у окна. На нем был парадный камзол в родовых цветах Фортео — черном и зеленом.