Ты послушай меня, Семен. Я завтра уеду, не будет меня долго. Смотри тут за всем.
– Само собой.
И как отрок поинтересовался:
– Далек ли путь?
– То, Семен, тебе ведать не след.
– Уразумел. От меня надобно что?
– Подготовь горницу, чтобы в ней уместилось человек четырнадцать, возможно, шестнадцать.
– Ого! – удивился ключник. – Придется все лавки туда стащить.
– Так тащи. С Прошкой и перенесете.
Ключник улыбнулся.
– Ты свою Думу, что ли, собираешь?
– Ага! Боярскую, с нашей улицы.
– Это где ж столько тут бояр-то найдешь?
– Главное – название, а кто заседать будет, неважно.
Ну, ладно, пошутковали и хватит. Ты все понял?
– Меда, квасу принесть?
– Нет, ничего не надо. А вот посмотреть, не будут ли у подворья крутиться посторонние, треба. То тебе и Проше глядеть.
– Уразумел, сделаем.
– Что ты одно и то же заладил – «уразумел», «сделаю». Проще молви.
– Куда уж проще?
– Занимайся, я в сад.
Княгиня сидела на лавке в тени яблони, любовалась на цветочную клумбу. Обернулась на шаги.
– Дмитрий! Наконец-то возвернулся!
На лице – отпечаток тревоги.
Дмитрий поцеловал жену. Стоявшая рядом Авдотья тихо удалилась в дом.
Ульяна спросила:
– Что молвишь, Дмитрий?
Савельев присел рядом, взял в свою крепкую ладонь маленькую ладонь жены.
– Государь, Ульяна, повелел ехать в Калугу с дружиной.
– Пошто?"
"– Ты не волнуйся. Комиссией. Там волнение среди торгового люда, спор с воеводой вышел. Мне треба передать повеление царя прекратить междоусобицу и решить все по-мирному. Среди русских людей вражды быть не должно, ворогов и без того хватает.
Ульяна внимательно посмотрела на мужа.
– А правду ли ты молвишь, Дмитрий?
– Пошто сомневаешься, Ульяна?
– Уладить спор государь мог послать кого угодно из свиты своей. А посылает тебя да еще с дружиной. Значит, не все так, как молвишь.
– Я сказал тебе правду. – Дмитрий отвернулся, он ненавидел ложь, не принимал ее, гнал от себя людей лживых, но сейчас эта ложь была во благо, дабы не расстроить жену в ее положении. – А дружину беру для того, чтобы вместе со стражей города провести учения.
То ж запросил воевода, князь Горинский.
Ульяна вздохнула.
– Меня обмануть можно, себя не обманешь, Дмитрий. Молвил бы, что государь запретил говорить, пошто едешь в Калугу, и все.
– Иван Васильевич ничего не запрещал. Крымчане с ногайцами все чаще стали беспокоить наши южные земли, сторожа должны быть готовы отстоять крепости, деревни, села. А для того навыки нужны. Я и мои ратники имеем опыт в сражениях с татарами.
