После чего он и Савельев поднялись в гостевую залу. Там, помолившись на образа, присели на стулья у стола.
– Тяжко было, Дмитрий Владимирович? – спросил Горинский.
– Как сказать, Иван Васильевич? Драться с татарами всегда тяжко, но здесь, на земле калужской, было не так, как на границе, у Казани. А все потому, что мы имели сильную поддержку и твоих ратников, а главное – жителей местных. Особенно хочу отметить отряд из села Сивово и старосту Никиту Перемитина. Они держали оборону крепко. Мы же ударили в тыл, да наверняка тебе обо всем уже доложил Демид Хорин.
Его людей я тоже хотел бы отметить.
Воевода кивнул.
– Да, Демид докладывал мне. Многих людей ратники спасли, а вот сына своего Хорин спасти не смог.
– Насколько ведаю, князь, Хорин-младший сам напросился в рать, что вышла в поле.
– Это так. Но Демиду от того не легче.
– Он сейчас занимается похоронами сына?
– Похороны всех погибших, в том числе и сына Хорина, будут завтра. Духовенство, весь город готовится проводить в последний путь своих героев.
– Тяжелый будет день.
– Что поделать? Но и крымчаков побито немало. Только у Колшино и Сивово вы с Хориным порубили две сотни Баиса и Исуна. А это половина орды Галимбека. Мы здесь еще ополовинили его сотни, это заставило мурзу бежать в Крым. Вы одержали великую победу. Важно, что люди теперь поверили в свои силы, поверили в то, что в тяжелые времена государь Всея Руси в беде не оставит, и тому примером – твоя дружина.
– Мы сделали, что должны.
– За это вам благодарность от всех жителей Калуги.
Подали блюда.
Трапезничал Дмитрий жадно, проголодался изрядно. Не отказался и выпить три чарки хлебного вина.
Закончив трапезу, воевода Калуги спросил:
– Теперь что намерен делать, князь?
– То мы должны обговорить вместе. Мне сложно что-либо замышлять, не ведая местности. Так что определяй задание ты. Но тока после похорон и одного дня отдыха.
– Добро. Я подумаю, хотя сейчас не ведаю, что и предложить. Пес Галимбек пошел к Перекопу, других ворогов на землях наших нет.
Даже разбойники свойские ушли на север. Почуяли, что и им не будет пощады от ратников особой дружины царской.
Савельев вздохнул:
– Ох уж эти разбойники, лихие люди, сколько их побили – несть числа, а они опять вылезают из лесов да болот, словно плодятся там.
– Так оно и есть. Тока не плодятся, а уходят от жизни трудовой. Разбойничать-то выгодней. Тем более когда добыча – торговый обоз. Но не будем о них, не заслуживают лихие люди, чтобы на них тратили время.
