– Наглый…
– Хочу попробовать, так ли это вкусно – целоваться в кинотеатре с любимой девушкой, как об этом рассказывают на всех углах.
Сердце забилось чаще от его слов. Я легонько коснулась его губ своими, обдав их тёплым дыханием, и отстранилась.
– И всё? Так мало? Наверное, я тебе не нравлюсь ни капли, – разочарованно выдохнул Давид.
– Просто думаю о твоих словах. Неужели ты никогда не целовался в кинотеатре с девушкой? – удивилась я.
– Попытка была. Но тогда мне было восемнадцать, я бегал за одной девчонкой. Но как только я полез к ней с поцелуями в кинотеатре, она начала вертеть хвостом и ушла, оставив меня ни с чем.
– Тебя обломали? – удивилась я. – Не могу себе представить, как это выглядело. Все женщины липнут к тебе, как мухи, и смотрят… плотоядно.
– Мне понравилось, как ты это сказала. Так недовольно поджала свои губки, ревнивица. А в тот раз меня обломали, да… Потом, правда, на городских соревнованиях я отличился, меня заметили и пригласили играть за футбольный клуб. А та девчонка на вечеринке в честь этого сама начала ко мне клеиться.
Короче, одним поцелуем не обошлось, и выклянчивал его уже не я, – усмехнулся Марков. – Именно так я и понял, что необязательно бегать за тёлками, если они сами готовы вешаться тебе на шею. И тема кинотеатра у меня больше не всплывала.
– Какой ты… хищник!
– Самому смешно, Бэмби, – прижал меня к себе теснее Давид. – Мне тридцать пять лет, у меня была жена и куча самых разных девок, но ни с одной из них я не целовался в кинотеатре. Покажешь мне, как это может быть вкусно?
– Значит, я первая?
– Да, Бэмби, а теперь целуй меня поскорее, – нетерпеливо сказал Давид, обхватывая рукой мой затылок и приближая к своему лицу.
Губы Давида находились соблазнительно близко от моих, и не было ни одной причины отказаться от поцелуя. Мы самозабвенно целовались, ласкаясь языками, млея от близости тел друг друга. Отстраниться не давала рука Давида, лежащая на затылке. А вторая его рука нагло скользнула с талии на колено, а потом немного выше, до кружевной кромки чулок, и ещё… Пальцы Давида уже касались кромки трусиков, оттягивая её.
Он нащупал пульсирующую горошинку и принялся растирать её подушечками пальцев. Я едва могла сдержать стоны, когда оторвалась от его рта.
– Давид, – прошептала я, – это уже не только поцелуй…
– Конечно, – нагло заявил босс, – я уже большой мальчик, и одного поцелуя мне мало. Тем более, когда ты сидишь у меня на коленях, широко расставив ножки. А я чувствую, какая ты горячая… И влажная.
