И казалось единственно верным быть соединёнными вот так…
Немногим позже я лежала на Давиде, щекой на его широкой груди. По телу пробегали отголоски схлынувшего оргазма, как мелкая рябь на поверхности воды от лёгкого ветра. Мы с Давидом лежали и болтали, лениво перебрасываясь словами. Хотя по большей части мы обменивались сладкими поцелуями.
– Я не могу от тебя оторваться, – вздохнула я.
– И не надо. Куда ты опять собралась? – недовольно спросил Давид и крепче сжал меня в объятиях. – Я тебя никуда не отпускаю.
– Я уже поняла, Давид, – улыбнулась я, – но надо вставать, одеваться…
– Надо избавить тебя от лишнего беспокойства и суетливости, – сыто улыбнулся Давид.
Я замерла, вглядываясь в его лицо.
– Что такое? – спросил он.
– Больше всего ты сейчас напоминаешь сытого хищника.
Давид рассмеялся.
– Этот хищник скоро проголодается и захочет перекусить своим сладким Оленёнком. Р-р-р-р… – шутливо зарычал он, укусив меня за шею.
– Ты самый настоящий тигр, – возмутилась я, – наглый и красивый."
"– Зато твой.
– Мой тигр.
Чёрт. Мне кажется, щёки треснут от счастливой улыбки. Но тут я вспомнила кое-что и спросила:
– Если ты кинулся меня искать, почему не позвонил сестре? Чтобы отбросить в сторону прочие варианты? Мало ли куда я могла поехать…
– Самохиной? – мрачно спросил Давид. – Ей я позвонил в первую очередь. Она сказала, что понятия не имеет, куда ты запропастилась.
– Вот сучка! – не выдержала я, окончательно убедившись в том, какая Аня оказалась мстительная и злопамятная! Наверное, поняла, что Марков мной интересуется не как бывший босс, но как мужчина, и решила напакостить хотя бы так.
Мелочная и завистливая гадина.
– Но почему полицейские звонили тебе для опознания? Обычно же зовут близких родственников.
– Потому что я твёрдо намерен избавить тебя от всего лишнего, – беспечно улыбнулся Давид.
– Не поняла?
– Я хочу избавить тебя от твоей девичьей фамилии. Она у тебя явно лишняя. Я сказал, что я твой будущий муж, поэтому они разговаривали со мной.
– Что? Но…
– А что такого? Чем тебя не устраивает фамилия Маркова? Маркова Ксения Владимировна, – просмаковал Давид.
– Мне кажется, что очень хорошо звучит. И заметь, я тебе не предлагаю, а утверждаю, что так оно и будет.
Я округлила глаза, боясь перевести дыхание.
– В чём дело, Оленёнок? Застыла так, словно собираешься убежать от меня со всех ног. Не получится. Будешь моей. Вся. И точка. Возражения не принимаются. Это прямой приказ.
– Да, босс, – улыбнулась я, целуя Давида.
