Напридумывала себе всякого…
– Босс мне не нравится, – возразила я, но под скептическим взглядом Алика добавила: – У него таких, как я, знаешь, сколько? Как грязи под ногами. А я не хочу быть грязью! Понятно?
– Факты говорят об обратном, – покачал головой Алик, – ему нужно…
– Эти факты говорят только о том, что Маркову нужен секс!
– Можно подумать, тебе секс не нужен! Признайся, он опять к тебе приставал, а ты…
– А я – ничего. Закрыли тему.
– Ничего подобного. Я по твоему лицу всё вижу.
А ну-ка живо говори, как он тебя называет, когда подкатывает к тебе? Киса, зая, бейба, солнышко?
– Да что ты ко мне прицепился, как клещ? Глупые прозвища! Не так он меня называет… Чёрт!
– Ага! Колись! – вцепился в мою руку Алик.
– И отстанешь?
– Конечно! – заверил меня Алик, сделав честные глаза.
– Бэмби. Оленёнок, – нехотя буркнула я. И, чувствуя, как мои щёки покрываются румянцем, а внутри что-то начинает трепыхаться, добавила сердито: – Проехали эту тему.
– О, мой бог! – Алик схватил полотенце и начал им обмахиваться. – Даже мне стало жарко! Такие неординарные и милые прозвища! Да если бы я был женщиной, и меня так назвали, я бы уже превратился в маленькую горячую лужицу! И ты тоже. Давай признавайся!"
"Я не желала признаваться, поэтому схватила вилку и решительно засунула в рот риса с мясной подливой. И… О, ужас! Во рту началось адское пекло, горло спёрло, глаза сразу же начали слезиться.
Я вскочила, выплюнула то, что взяла в рот, и принялась полоскать его водой из-под крана. Во рту горело так, словно сатана разжёг там костёр, чтобы поджарить на нём парочку грешников. Слёзы градом катились из глаз.
– Алик, это что такое? – прохрипела я, судорожно прикидывая, чем бы заесть ЭТО.
– Гюдон. Японское блюдо, готовится из…
– Это ты гюдон, Алик. Всё. С меня хватит. Я запрещаю тебе готовить. Не приближайся к моему холодильнику.
Мне кажется, что даже язык распух у меня во рту.
– Остренько, да? – Алик макнул палец в подливу и, облизнув его, кашлянул пару раз. – Немного перестарался… Но есть можно.
– Вот и ешь. А я просто выпью чаю со сливками.
Алик подвинул ко мне вазочку с конфетами и невинно спросил:
– А в Самару ты с боссом когда летишь?
– Завтра вечером.
– Угу.
Алик уставился в окно и начал невозмутимо посвистывать.
– Что «угу»? – не вытерпела я.
