Он положил руку на грудь ребенка, закрыл глаза и … Я увидела, как импульс магии заставил тельце дернуться.
Я дернулась вместе с ним, сгрызая ногти до крови. Мои глаза безотрывно следили за тем, что происходит. Я разучилась дышать. Словно статуя я замерла на полу, следя за каждым движением.
“Ему больно?!”, - вертелось в голове. - “Надеюсь, ему не больно…”
Тело мальчика дернулось, и ректор выдохнул. Манжета сползла ему на руку, а он расстегнул камзол.
- Дышит, - сглотнул он, падая в кресло. - У него сердце остановилось…
Я бросилась к ребенку, гладя его по голове и покрывая поцелуями его щеку и руку.
“Не пугай так маму больше… Мама этого не переживет!”, - шептала я, чувствуя, как по щекам и по носу катятся горячие слезы.
- Не переживет, - повторила я, скривившись, словно от боли. Несколько слезинок скатилось по щеке, а я убедилась в том, что он дышит. Даже щечки слегка порозовели.
“А если бы я не зашла? А если бы я вышла? А если бы ректора не было рядом? А если бы он не услышал? А если бы… А если бы…”, - толпились в голове страшные мысли, а я перевела взгляд на Элизара.
- Спасибо, - прошептала я, глядя на его руку. Эта рука только что вытащила малыша с того света и вернула его мне…
Я прижалась губами к его руке, стоя перед ним на коленях.
- Встаньте! Встаньте немедленно! - приказал ректор, пытаясь вырвать свою руку у меня из рук. - Я ничего не сделал! Мадам!
Он поднял меня с ковра.
- Прекратите! - прошептал он, удерживая меня на весу. - Я кому сказал…
Я почувствовала, словно у меня перехватило грудь.
Позднее зажигание включилось именно сейчас. Парализующий страх при мысли о смерти ребенка, полностью затуманил мой разум.
Слезы брызнули из глаз, я почувствовала как жаркая волна рыданий ревом вырвалась из меня, а я просто обмякла у него на руках. “Я его чуть не потеряла! Я его чуть не потеряла!”, - слышала я собственные мысли, пульсирующие в голове.
Слезы текли по щекам, и я, хоть и знала, что все обошлось, но все равно продолжала плакать.
“Вы ничего не сделали… Вы топчитесь на месте! А ребенок умирает!”,- слышала я жуткие мысли, которые словно хищные птицы атаковали меня со всех сторон.
Казалось, я оглохла и ослепла в своем горе.
“Ты - ужасная мать! Ужасная!”, - слышала я голоса внутри. Они, словно змеиный шепот со всех сторон окутывали мое горло, не давая вздохнуть. - “Хорошая мать не допустила бы такого! Хорошая мать бы как-то предугадала! Ты не заслуживаешь права быть матерью!”.
