Месть сурка

Последние дни вообще лишь на зельях держалась. Два месяца, Дункан. Слышишь? Целых два месяца я вертелась, как рабочая пчёлка! Надеюсь, что хотя бы сейчас ты скажешь, ради чего всё это? Что за ерунду я сделала?!

— Философский камень.

— Ха-ха! — иронично усмехнулась она. — Я серьёзно. Если ты не скажешь, клянусь, я тебе свою палочку засуну так глубоко, аж до самых гланд!

— Я и говорю — философский камень.

— Дункан, хватит заливать мне в уши елейную смазку! — взорвалась негодованием Джессика. Лицо раскраснелось, брови нахмурены, рука тянется за палочкой.

— Я не шучу. Джесс, это философский камень. Ты его сделала своими руками.

— Кто-то сейчас дошутится, — разъяренной кошкой прошипела она.

— Мя? — заглянул в лабораторию Кошкотун. В переводе с кошачьего это означает: «Что за шум, а драки нет?». Махнув хвостом, он развернулся и напоследок протяжно выдал: — Мяу-у… «А, у вас брачные игры. Я пошёл заниматься наиважнейшими кошачьими делами, без которых вселенная рухнет в бездну — дальше спать».

— Джесс, это на самом деле настоящий философский камень!

— Дункан, ну пожалуйста, скажи правду, — устало опустила она руку, прекратив тянуться за палочкой.

— Ты слышала правду. Думаешь, почему такая секретность?

— Да ладно! Откуда бы у тебя взялся рецепт философского камня?

— У него разве есть дети? Дункан, ты точно не шутишь?

— Почему все думают, что Фламели бездетные? Они живые люди, вечно молодые и здоровые. Я знаю об одном их ребёнке, которому сейчас сто двадцать лет, но уверен, что детей у них больше.

— Постой… — взор Джессики замер на красном камне в его руке. Брови поползли вверх, в результате чего на лбу появились продольные морщины, глаза расширились и округлились. — Хочешь сказать, что это…

— Э-э… — приоткрытый рот девушки принял овальную форму.

— Джесс, знакомься. Камень. Философский. Из него можно сделать Эликсир молодости. Рецепт у меня есть.

У волшебницы нервно задергалось левое веко.

— Я всю жизнь Дункан.

— Неточно? — прошипела разъярённая ведьма. — А сразу ты не мог мне сказать? Я бы…

— Не мог. Ты бы не поверила и могла отказаться «заниматься ерундой». А так у нас есть самая большая ценность волшебников.

— Но почему ты говоришь про мучительную смерть? — устало опустились плечи Джессики. У неё не осталось сил удивляться. Эмоции словно выключило рубильником.