Месть сурка

Например, акции интернет-компании, которые при вложении десяти миллионов через восемнадцать лет принесут ему более полумиллиарда. И если бы вышло вложить больше — он бы сделал это. Или китайская торговая площадка, которая десять миллионов превратит в миллиард. Или же вложиться в Клик-Клок на моменте разработки. Там и вовсе миллион принесёт триста миллионов. Во-вторых, став на время монополистом на рынке вечной молодости, он сторицей окупит все вложения.

В ближайшее время он больше скупкой заниматься не собирался.

На это попросту нет ресурсов. Было бы глупо распродать всё и выйти из высшей лиги миллиардеров, чтобы почивать на куче философских камней.

Конечно, было обидно, что в первый раз он потратил почти столько же средств, а приобрёл товара в двадцать раз меньше, но на то он и рынок.

Он выжидал ещё три года. Сын к тому моменту закончил Хогвартс и съехал от родителей. Джеймс почувствовал себя взрослым, хотел увидеть мир, ну и флаг ему в руки. Сам же Хоггарт закончил университет, но продолжил обучение на аспирантуре.

И вот на руках у волшебников скопилось изрядное количество философских булыжников, а цены на них серьёзно упали. Без крупного скупщика так обычно и бывает, когда предложение сильно превышает спрос. А Дункан к тому моменту немного оброс жирком. На этот раз он действовал молниеносно. Его скупщики появились в торговых магических кварталах одномоментно, и всего неделю скупали философские камни по пять-семь тысяч долларов за штуку.

Они успели закупить примерно тысячу штук, и как только цена поползла вверх, тут же прекратили. Через месяц цена упала, и вновь повторилась моментальная скупка. На этот раз завышенные цены держались пару месяцев.

На протяжении года Дункан устраивал эти качели. В итоге всего за восемьдесят миллионов скупил десять тысяч камней. На этот раз скупщиков научили вычислять фальшивки, поэтому их почти не было. Несколько штук не в счёт.

Следующие пятнадцать лет он продолжал жить душа в душу с Джессикой.

Она увлеклась выращиванием волшебных растений. Дункан продолжал учёбу, поскольку физика — непаханое поле. Чем больше он узнавал, тем сильнее понимал, что ничего не знает. Изредка он повторял скупку камней в момент их наименьшей стоимости. Так он потихоньку пополнял свою сокровищницу. К две тысячи двадцать первому году в ней накопилась изрядная горка философских камней — примерно сто сорок тысяч штук.