Месть в ажурных чулках

— Что? — посмотрела на нее блондинка и неохотно ответила: — Ну да! Знаю я его! Как же мне его не знать, если он…

И тут в ее глазах промелькнул испуг.

— Это вы про того типа, которого убили, спрашиваете? В квартире, от которой у Катюнчика были ключи? Нет, ничего я не знаю! Оставьте меня!

— Но я же слышала! — пыталась настаивать Кира.

— Вам послышалось! — завопила блондинка, причем в ее больших глазах заплескался настоящий страх. — Вы перепутали! И потом, откуда мне знать, что там случилось на этой квартире? Катька вчера вообще весь день дома была! Да, да! Вместе со мной! Торт пекли, а потом его весь день, весь вечер и всю ночь ели! Ни на минутку из дома не выходили и друг с другом не расставались.

Я это и на любом суде подтвержу!

— Зря! — укорила ее Кира. — Ты ведь мне сейчас врешь! Даже я это вижу. И менты тебя в два счета раскусят. Найдут свидетелей, которые видели, как твоя подруга входит в дом, где произошло убийство. И все. Твое алиби лопнет, как мыльный пузырь!

— Но что же делать? — снова разрыдалась блондиночка.

 — Катюнчик ведь не виновата. Это было не убийство, а самозащита.

— Хм, — деликатно позволила себе усомниться Кира. — Вообще-то его отравили. Трудно предположить, что такой способ убийства похож на самозащиту.

Вы не знаете всей ситуации! — рыдала Катя. — Это же не человек, а настоящий монстр! Как Катюнчику еще было с ним справиться? Она же слабая девушка! Не в рукопашную же было ей с ним вступать? Каким бы там образом она от него ни избавилась, это была самозащита! Вот так-то!

И Катя, продолжая рыдать, еще начала при этом и истерично икать, все громче и громче.

Слушать это становилось совершенно невыносимо. Кира быстро сбегала на кухню, мимоходом отметив про себя, что жилицы этой квартиры явно не обременяют себя наведением у себя дома хоть какого-то подобия уюта. Вещи были по большей части не распакованы. На окнах не было ни единого цветка. И даже занавески были лишь в одной комнате. Создавалось такое впечатление, что две Кати не собираются задерживаться в этой квартире надолго.

— Понимаешь, я ведь сама-то не из милиции, — проникновенно произнесла Кира, вручая по-прежнему рыдающей и икающей Кате стакан с водой, за которым и ходила на кухню. — И поверь мне, я вовсе не горю желанием засадить твою подругу за решетку. Ты мне расскажи, как дело было. И мы вместе решим, как помочь твоей подруге.

— Да? — с надеждой посмотрела на Киру милая блондиночка.

— Точно, — уверенно кивнула Кира.