Вот только крылья думали срезать, признался суккуб с вислым носом.
Мефодий бросился на него, но сумел достать его только ногой, потому что Арей поймал его за плечи.
– Спокойно. Это всегда успеется... Так что, срезали крылья? – спросил он.
Суккуб с серьгой замотал головой. – Побоялись. Только я присел, чтобы, значит, шнурочек дернуть, а она рукой как пошевелит и флейтой к моей ноге прикоснулась. Я завопил и как подскочу! Снова сунулся, а Плит мне и говорит: Стражи света-то за своих мстят. Застанут нас здесь – разбираться, долго не станут.
.. Надо это... по начальству передать. Начальство это... само решит. Ну, мы оставили все, как есть и позвали..."
"Арей вернулся к дивану и коснулся ладонью пышущего жаром лба Даф.
– Борется с холодом... Другая бы уж... Когда вы ее нашли? – спросил он резко.
Суккубы переглянулись.
– Ну, это... часа в три...
– А меня позвали в четыре! Почему так поздно? – рявкнул Арей.
– Ну, мы это... спорили, кому остаться, а кому бежать... Оставаться никто не хотел, – трогая царапину на вислом носу, признался первый.
– Это он виноват! Я ему орал: останься, останься, а он ныл, чтоб я его не бросал! За рукав мне цеплялся, казенные польты рвал! Он, мол, с девчонкой никогда в жизни не оставался и сейчас не останется! – наябедничал суккуб с серьгой.
– А ты сам, что не остался? – спросил Арей.
– Ну, я это... А чего сразу я? Чуть что, так я? – смутился суккуб с серьгой и толкнул ногой суккуба с вислым носом. Тот завизжал, накинулся на него, и оба принялись кататься по полу. Арей поморщился и махнул рукой.
Суккубы исчезли.
Мефодий подошел к Улите. Ведьма сидела на диване у ног Даф, задумчиво отжимая полотенце.
– Жар спадает... Мне удалось его зашептать. Пусть экономит силы. Жар обессилил бы ее в несколько часов, – сказала она.
– Ты помогла ей? – благодарно спросил Меф.
– Да, помогла, – кивнула Улита.
– Значит, она скоро очнется?
Буслаев возликовал, но затянувшееся молчание Улиты почти сразу доказало ему, что он ошибался. И как всегда бывает в таких случаях, погасшая надежда жалила больше самой беды.
Недаром одни из злейших пыток мрака состоит в том, чтобы дать надежду и отнять ее, дать и отнять – и так до бесконечности. Искушение надеждой – это пытка льдом и огнем.
– Увы, нет. Я лишь замедлила ее угасание. Ни мощь стражей, ни магия, ни живая вода – тут ничего не поможет, – сказала ведьма.
– Вообще ничего?
Улита нервно облизала губы.
– Ну разве что соскоб металла с копья! которым она была нанесена, и щепка от его же древка.
