Месть вора

– Ей было на вид лет пятьдесят, и я еще не успел решить, как к ней обращаться – на «ты» или на «вы», – когда она по-простому представилась: – А я Рита. – И, с трудом опустившись на четвереньки, начала шарить под стойкой для обуви в поисках тапочек.

– Павел, – проскрипел старик и протянул мне руку. Рукопожатие оказалось на удивление крепким. Впрочем, как и сам дед.

Когда уже через десять минут мы уселись за обильно накрытый стол, он хлестал водку, ничуть не пьянея. Опрокидывал в себя граммов сто пятьдесят, шумно выдыхал воздух и закусывал долькой чеснока.

Я не заметил, чтобы он ел что-нибудь кроме чеснока и обычной черняхи.

Никакими расспросами меня не доставали. Рита без умолку болтала о многочисленных незначительных происшествиях местного, микульского, розлива. Рассказывала про то, как месяц назад в поселок нелегкая занесла большого лося, и он метался по улицам и дворам, круша палисады и разгоняя по закоулкам людей, пока каким-то макаром не угодил в глубокую выгребную яму.

А она, как назло, оказалась добротно забетонирована по краям, так что срыть какой-никакой укос для зверюги, чтобы он смог выбраться на свободу, не представлялось возможным. Отчаянно трубя на все окрестности, сохатый просидел в яме целые сутки под охраной мента, пока местная администрация чесала репы: «Что предпринять?». И наконец нашли из числа бомжей добровольцев, готовых за ящик спирта и новую лопатину[33] залезть в дерьмо и подвести под лося стропы. Приехали из лесничества, пальнули в сохатого ампулой со снотворным. Потом краном выдернули животное на поверхность, загрузили его в самосвал и отвезли в ближайший сузем, где и вывалили, еще сонного, в мягкую болотину.

Не успели уняться страсти после набега лося, как накануне 1 сентября пропали двое детишек из местного интерната, приехавшие в Микунь из глухих леспромхозов на новый учебный год.

Мальчик тринадцати лет и девочка – двенадцати – ушли в тайгу и заблудились. Их искали четверо суток, пока не обнаружили в тридцати километрах к северу от поселка. Продвинутые местные Ромео и Джульета свили любовное гнездышко в старой кушне[34], при этом обустроили свой быт настолько умело, что этому поразились даже бывалые охотники. Продуктов, принесенных с собой, «молодоженам» должно было хватить не менее чем на медовый месяц.