Месть вора

И то, что собираюсь после этого сделать…

«Ну, словоблуд. Как был словоблудом, так и остался, – недовольно поморщился Хопин и поудобнее устроился в кресле перед плазменным экраном ""Флэтрона"". – Так словоблудом и сдохнет».

…Пять минут назад начальник охраны принес в кабинет видеокассету.

– Доставил курьер из «Федекса»[50], – доложил он.

– От кого? – удивленно вскинул брови Хопин. Никаких доставок по «Федексу» он не ждал.

– Неизвестно.

– Что на ней? Ты просмотрел?

– Просмотрел. Только я. Больше никто. – Охранник сделал ударение на последнем предложении.

– Я, кажется, задал вопрос, – повысил голос Хопин. – Что на ней?

– Какой-то мужчина. Похоже, что перед съемкой его напичкали наркотой. Или даже каким-нибудь омнопоном.

– Омнопоном? Что такое?

– «Сыворотка правды». А это серьезно.

– «Серьезно», – усмехнувшись, передразнил Хопин. – И что же он говорил, этот твой незнакомый мужчина, после этого… как его там… омнопона?

– Он говорил… – Охранник замялся. – Будет лучше, Аркадий Андреевич, если вы все посмотрите сами.

– Он многозначительно посмотрел на хозяина, потом перевел взгляд на видеоплеер. – Поставить кассету?

– Поставь. И дай сюда пульт. И выйди. – Хопин дождался, когда охранник притворит за собой дверь, и нажал на кнопочку «play».

«Незнакомым мужчиной, напичканным омнопоном» оказался не кто иной, как адвокат Живицкий.

– Угадай, у кого я сейчас нахожусь в гостях? – С экрана «Флэтрона» на Хопина смотрело лицо адвоката Живицкого. Заметно постаревшего за четыре последние года. Еще больше обрюзгшего.

Столь же неряшливого, как и тогда, когда они виделись в последний раз. И, кажется, даже в том же единственном на все времена и все случаи жизни мятом костюме. – Кто сейчас снимает меня на видеокамеру, чтобы потом послать пленку тебе? Угадал? Я думаю, без проблем. Правильно, это наш общий знакомый, которого ты, правда, видел только на фотографиях. Но мне-то уж с ним довелось пообщаться и с глазу на глаз. С Константином Разиным, который вернулся оттуда, откуда, как мы наивно надеялись, вернуться уже невозможно…

«А ведь прав оказался охранник, – подумал Хопин, изучая взглядом безвольное, испуганное лицо Живицкого, его растерянный, затравленный взгляд загнанной в угол жертвы.

– Этого дурака-адвоката накачали какой-то отравой. Взгляд, как у покойника. Да и говорит еле-еле, словно сонная муха. Тьфу, противно! И как с подобным дерьмом можно было когда-то проворачивать серьезные акции? Даже не верится, что это было»."

"– Но он здесь, Хопин.