Месть вора

Возможно, по той причине, что на Тиманском кряже характер тайги изменился, и нам почти не приходилось пробираться через захламленные буреломом суземы; и ни одного, самого крошечного болотца не встретилось у нас на пути. В основном, мы бодро рысили по узким звериным тропам, которые самоед безошибочно угадывал под тонким слоем свежего снега, или через сосновые или лиственничные боры. Да все это было бы не сложнее верховой прогулки через городской парк, если бы не погода!

Снег прекратился, стоило нам отправиться в путь, но сильный ветер, задувающий с севера, не думал ослабевать.

И оказалось, что хваленый итальянский камуфляж, в который я был облачен, совершенно не предназначен для нашей северной капризной погоды – теплая, почти невесомая куртка, которая не пропускает ни холода, ни дождя, отлично вентилировалась порывами злобного сиверко. Впрочем, так же как и шерстяное белье. И даже плотные, но тонкие кожаные перчатки, рассчитанные исключительно на защиту от гнуса.

Итак, мне оставалось стучать зубами, с ужасом думать о том, что может случиться рецидив пневмонии, и завидовать Комяку, которому, казалось, все было до фонаря.

Экономно прикладываясь к маленькой фляжке с неразбавленным спиртом, который я выделил ему по случаю болезни, он находился в превосходнейшем настроении, мурлыкал себе под нос какие-то национальные напевы, беспрестанно дымил «Беломором».

И так тринадцать часов – если не брать в расчет куцый часовой перерыв посреди пути – до того момента, пока не начало смеркаться.

– Здесь остановимся, – наконец распорядился Комяк, и я, усталый и окоченевший, чуть не вывалился из седла.

– Костер разложи. Я конями займусь, дабы не попростыли. Плечо-то вроде бы отпускает.

Самоед выпростал прямо на снег свой заплечный мешок, который теперь использовал вместо «погибшего» рюкзака, и принялся обтирать им лоснящиеся от пота бока лошадей. А я ломал хворост и краем глаза следил за жеребцами, безмятежно уткнувшимися в торбы с ячменем, поражаясь: «И что же это за зверюги такие?! Пробежали под седлом бодрой рысью почти сто километров через тайгу, без глотка воды, без пучка сена, и хоть бы хны! Вспотели, да и только.

Не то что я, отбивший себе всю задницу и бродящий сейчас в поисках хвороста в раскорячку, будто медведь».

– А ты молодцом, – заметил Комяк, подсаживаясь ко мне возле костра, когда закончил все дела с лошадьми – обтер, напоил, дождавшись, когда остынут, и, стреножив, пустил пастись под надзором универсального помощника Секача.