Месть женщины

Они сидели за круглым стеклянным столом, заставленным всевозможными фруктами и изящными вазочками с букетами фиалок, и пили шампанское. Девицы — их было четверо, и все как на подбор красотки, — одетые в длинные, обтягивающие фигуру платье и с высокими затейливыми прическами напоминали светских дам, какими их изображают в Голливуде. Они молча потягивали шампанское, меняли одну изящную позу на другую, еще более изящную и соблазнительную, курили длинные тонкие сигареты, пуская дым в потолок. Франческо невольно вспомнил Сью, их недолгий, похожий на наркотическое опьянение роман… Он не почувствовал при этом ничего, кроме досады на себя.

Но это чувство было мимолетным, не оставило никакого следа в его душе. Потом он вспомнил свою комнату в отеле, холодную, неуютную постель, бесконечно длинную ночь…

Стефано поднял бокал и сказал:

— Я хочу выпить за моего друга. Он очень хороший честный человек, но сейчас переживает нелегкие времена. Мы должны ему помочь.

…Опьянение казалось легким, но все вокруг было зыбко и нереально.

Девушки распустили по плечам волосы (жест, которым они это сделали, снова напомнил ему Сью), двое из них скинули туфли и забрались с ногами на диван, устроившись там в позе манекенов в вестибюле. Стефано танцевал под тихую мелодичную музыку с самой высокой из них — он доставал ей до плеча. Потом одна из девушек грациозно соскользнула с дивана, при этом красиво обнажив узкое загорелое бедро, и села к Франческо на колени. От нее пахло Машиными духами. У Франческо забилось сердце. Это не ускользнуло от внимания девушки. Она шепнула ему на ухо, щекоча крутым мягким локоном!

— Я очень тебя хочу. Только мне стыдно об этом говорить. Потому что ты мне на самом деле нравишься. Поцелуй меня, милый.

С ней было очень хорошо в постели — она, казалось, угадывает все его желания.

— Делай со мной все, что хочешь, — сказала девушка. — Я — твоя наложница, рабыня. Ты первый мужчина, который сумел довести меня до оргазма.

Франческо смутно помнил, что потом пришла вторая девушка — такая же длинноногая и худая. Они вдвоем колдовали над его телом, доставляя изысканные удовольствия.

— Расслабься, расслабься, — шептали над ним сладкие голоса. Оказалось, ему приятно, когда ласкают и покусывают его соски. Это открытие его удручило. «Превращаюсь в бабу, — мелькнуло в голове. — Или в педика…» Но он не стал противиться тому, что с ним делали девушки.