Месть женщины

Надо сию минуту пойти и сказать матери: ты свободна, ты можешь делать все, что хочешь. Ты должна делать все, что хочешь. И просить у нее прощения. Она странная женщина. Нет, не странная — удивительная. А ведь он ей, кажется, не родной сын.

Мысли путались, наскакивая одна на другую, перед глазами вспыхивали яркие обрывки воспоминаний. Они были бессвязны, некоторые лица из прошлого он забыл и теперь, силясь припомнить, натыкался на темные бесформенные пятна, которые, шипя, съеживались, уступая место светлому пространству.

Оно делалось все ярче и ярче и уже начинало обжигать его голову изнутри. Он даже вскрикнул от боли. Алеко громко лаял внизу, в зарослях кизила, как вдруг очутился рядом, прыгнул Яну на грудь — он еще никогда не делал так — и уткнулся теплой мохнатой мордой в подбородок.

Стало легче под этой горячей живой тяжестью. Ян зевнул и крепко заснул. Он не видел во сне ничего, зато все время слышал эту песню.

Он проснулся, когда землю окутала тьма. Сквозь листья дикого винограда маняще лучились летние звезды.

Внезапно Ян почувствовал себя счастливым.

— Алеко! — громко воскликнул он и стиснул пса в железных объятиях. — Милый мой Алеко! Знаешь, что мы сейчас сделаем? Мы пойдем к ней и скажем: ты свободна. И попросим у нее прощения. Как ты думаешь, Алеко, она простит нас? Она тоже должна быть счастлива. Все люди имеют право быть счастливыми. Чем скорее так случится, тем лучше. Раз, два, три — вперед!

Крепко обняв пса, Ян сиганул вместе с ним в колючие заросли метрах в трех внизу.

Он был в одних плавках, и ему показалось, будто в кожу впились когти диких зверей. Боль сообщила новые силы. Ян чувствовал себя так, словно только родился.

Амалия Альбертовна сложила вещи за полчаса.

— Может, поедем вместе? — робко предложила она, присев по обычаю на дорогу. — Отец… да, он будет тебе очень рад.

— Он будет рад тебе, мама, а я… мы увидимся потом. Мама…

— Да, сынок?

— Как ты думаешь, это правда, что та женщина… Юстина… моя настоящая мать?

— Не знаю, — Амалия Альбертовна тяжело вздохнула.

 — Иногда мне кажется, будто тебя родила я. Конечно, это не так, но я…

— Это так, мама.

— Она… она тебя очень любила. А вот Маша… Я никогда не ожидала от нее…

— Не будем никого осуждать, мама.

— Я не осуждаю. Одно время я очень тебя к ней ревновала. И даже желала ей зла.

Амалия Альбертовна отвернулась.

— Знаю. — Ян нахмурился. — Но ты делала это по глупости.

— Ты любишь ее, сынок, — сказала Амалия Альбертовна.