Место, где живёт счастье

Гейб отошёл к стойке со стопкой удостоверений, а мы все, под предводительством Дэна, на спине футболки которого красовалась надпись: «Не гладь против шерсти, а то покусаю», строем направились сквозь арки сканеров. Те, у кого в руках что-то было – сумки, игрушки, – клали их на ленту транспортёра и забирали, пройдя сканеры, даже не снижая шага. Последним прошёл Гейб, забрав у сотрудника наши удостоверения, и мы, всё так же вслед за Дэном, вышли через другие раздвинувшиеся двери, на этот раз стеклянные.

Прямо перед входом стоял другой автобус, уже с эмблемой аэропорта, а дальше я увидела поле с небольшой стайкой самолётов разного размера, большей частью совсем маленьких, но были и побольше.

Автобус довёз нас до самого большого из них.

– А что это было? – тихонько спросила я у Кристиана, кивая головой в сторону двери, из которой мы вышли на поле.

– Вход для пассажиров частных самолётов, – так же негромко ответил мне муж.

– Потрясающе, – пробормотала я.

– Нам ведь не нужно регистрироваться на определённые рейсы, получать посадочные талоны и так далее, – пояснил идущий рядом Джеффри.

– Так что нет смысла вливаться в общую толпу людей и отстаивать очереди ради того, чтобы просто показать свой документ. Поэтому для нас такой вот отдельный вход. Да и ближе отсюда добираться до самолётов, аэропорт-то во-он где, видишь?

И я поняла, что он прав – частные самолёты располагались дальше всего от здания аэропорта, и ехать пришлось бы через всё взлётное поле.

Мы поднялись по трапу в гостеприимно распахнутую дверь самолёта, и я застыла, раскрыв рот.

Прежде я летала лишь эконом-классом, бизнес-класс видела лишь в кино, но сейчас я попала в сказку, по крайней мере, мне так мне показалось.

Здесь не было привычных рядов кресел. То есть, кресла-то были, но большие, даже на вид – мягкие и удобные, и расположенные так, словно находились в какой-нибудь гостиной. Иллюзию гостиной дополняли диваны, столики и что-то вроде барной стойки, а лёгкие занавески поверх привычных плотных шторок на окнах, мягкий ковёр на полу и несколько картин завершали образ.

И единственное, что указывало на то, что мы всё же в самолёте – четыре специальных детских кресла, рядком закреплённых на одном из диванов.

В одно из них Кристиан усадил Арти, тщательно пристегнув его специальной «сбруйкой», похожей на ту, что была у автомобильных детских кресел, в другие были посажены Кевин, Уоррик и, к моему удивлению, Лаки, которого Рэнди пристегнула точно так же, как и собственного сына.