Место, где живёт счастье

– Зато есть нимб, – игра Томасом была окончательно забыта.

– Началось, – застонал Кристиан.

– Зелен виноград? – насмешливо глядя на парней, поинтересовался Джеффри.

– Ты о чём? – нахмурился Томас.

– Такое прозвище просто так не получают, – наставительно произнёс доктор. – Его заслужить нужно. Рассказать, сколько жизней спас Кристиан? Или напомнить, кто спас тебя самого?

Томас кинул взгляд на Рэнди, потом обратно на Кристиана. На его щеках отчётливо проступил румянец.

– Извини, брат, – сказано было явно от всей души, до парня всё-таки дошло.

– Извини, глупая шутка получилась, – Джереми тоже было не по себе.

– Да ладно, – Кристиан пожал плечами, явно тоже испытывая неловкость.

– А кто хочет перекусить? – дверь кабины отъехала в сторону, и оттуда появился ещё один родственник Кристиана в форме пилота.

Очень вовремя. Обстановка тут же разрядилась, все зашевелились, разбирая сэндвичи, которые ловко и в большом количестве наделал пилот, назвавшийся Винсентом, достав составляющие откуда-то из-под барной стойки, в которую, видимо, был встроен холодильник.

Когда я уже доедала второй сэндвич, Арти зашевелился и, выронив игрушку, начал ощупывать себя, пытаясь понять, где он и к чему пристёгнут. Я тут же вскочила, сунув свою тарелку мужу, и кинулась к нему, схватив за ручку, пока малыш не успел запаниковать. В другую его ладошку, к моему удивлению, тут же ткнулся носом Лаки, который ещё пару секунд назад делал обход салона, собирая со всех дань в виде кусочков ветчины, колбасы и сыра, которыми все с ним щедро делились.

Почувствовав наши прикосновения, малыш расслабился и стал задавать мне вопросы, при этом второй рукой гладя пса по загривку. Я объяснила брату, что мы летим в самолёте в новый дом, о котором мы ему сегодня уже, как могли, рассказали.

Заинтересовавшись, Арти сполз с кресла и, опустившись на пол, прижал к нему ладони.

«Гудит, как в машине!» – сделал он открытие. Арти не мог слышать негромкого гула моторов, но он чувствовал вибрацию, которой я даже не ощущала сквозь довольно толстый ковёр. И сравнил с единственным знакомым ему предметом, который делал нечто похожее.

«Да, самолёт – это большая машина, только летит, как птица», – пояснила я.