Место, где живёт счастье

Малышка вздрогнула, перестала дрожать и вцепилась ручонкой в мою ладонь. Вторая отчаянно зажестикулировала.

«Кто вы? Где я? Я боюсь. Я хочу домой! Кто вы?»

«Я – сестра Арти. Ты дома, Эмма. Всё хорошо. Ты дома».

«Арти? – девочка заметно оживилась. – Арти здесь?»

Ну, конечно. Единственный знакомый ей человечек, единственный, кто способен её успокоить. Мне не хотелось отпускать руку Эммы, поэтому я попросила Кристиана.

– Скажи Арти, что здесь Эмма, – я показала жест, означающий её имя.

– Теперь она будет жить в Долине, – вопросительно взглянула на Трэвиса, потом на Дэна, оба решительно кивнули, значит, я не ошиблась. – Скажи, что она ничего не понимает, и ей страшно. Пусть расскажет ей, как здесь хорошо. Пусть успокоит малышку, ему она поверит.

Узнав, что здесь его маленькая подружка – Эмма была младше на год, детей набирали в группы, ориентируясь скорее на диагноз и уровень развития, чем на возраст, – Арти просиял и потянулся ручками в пространство, поскольку увидеть её он пока не мог.

Кристиан подошёл к нам, дети, так и оставаясь на руках у мужчин, сначала крепко обнялись, а потом начали разговаривать, а я стала переводить для Трэвиса, Дэн и Кристиан всё понимали.

– Она говорит, что испугалась. Спала после обеда, а потом проснулась и стала кашлять, было трудно дышать. Потом к её лицу прижали вонючую тряпку, и она уснула. А когда снова проснулась, вокруг всё… я не знаю такого жеста, это вообще на жест не похоже…

– Возможно, она пытается обозначить вибрацию? – предположил Дэн.

– Может, самолёт?

– Да, – напряжённо следя за жестикулирующей девочкой, ответил Трэвис.

– Вонючая тряпка? – переспросил Кристиан.

– Хлороформ, – едва ли не выплюнул Трэвис. – Этот подонок её усыпил.

– Кто? – не поняла я.

– Я всё расскажу, позже. Пожалуйста, что она говорит? – Трэвис не сводил глаз с Эммы.

– Ей было страшно, она ничего не понимала. Звала няню, учительницу, но никто не пришёл.

Был чужой большой человек, но он с ней не говорил, только гладил по голове и дал шоколадку. Но она не стала есть, учительница говорила, что нельзя брать то, что дают чужие.

– Чужой! Я для неё чужой, – практически простонал Трэвис. – Она голодная, а я даже накормить её не смог. Что же мне делать?

– Всё решаемо. Из рук Арти она еду точно примет, – успокоила я его, думая, что надо бы зайти в дом и что-нибудь приготовить.