Место, где живёт счастье

В самолёте это было не страшно, там было толстое ковровое покрытие, но выйти босиком на улицу мне бы, конечно, никто не позволил. Винсент нёс Арти, и тот, уже забыв о недавних слезах, радостно улыбался, предвкушая возвращение в обожаемую Долину. Какое счастье, что он ещё совсем малыш, и психика у него очень гибкая, надеюсь, эта трагедия пройдёт для него без последствий. В отличие от меня. И Кристиана.

Едва Морган, со мной на руках, ступил с трапа на землю, как на нас налетел «ураган». Кто-то бережно, но решительно выхватил меня из рук Моргана, прижал к широкой груди, осыпал поцелуями.

Кто-то? Я даже на долю секунду не усомнилась, чьи руки меня обнимают, чьи губы целуют, чей голос с надрывом шепчет:

– Джинни, моя Джинни! Хорошая моя, маленькая!

Я тут же обвила шею мужа руками, прижалась к нему ещё крепче и, не сдерживая снова хлынувших слез, забормотала:

– Кристиан, мой Кристиан. Я вернулась...

И мы продолжали отчаянно обниматься и целоваться, пока нас не заставил очнуться чей-то испуганный крик:

– Крис, ты же её раздавишь!

Глава 24

Два чуда

15 июля 2042 года, вторник

– Крис, ты же её раздавишь!

Мы замерли.

Я осознала, что Кристиан держит меня и целует так, словно не перерождался, либо уже давным-давно освоился в новом теле. Но это же невозможно? Да, но он это делал. Его руки держали меня крепко, но при этом невероятно нежно, а его поцелуи… Я чувствовала, что он изменился, но даже став плотными и неподатливыми, губы Кристиана касались меня легко, лаская, принося удовольствие, а не боль или дискомфорт.

Как же так получилось? А важно ли это, если мне сейчас хорошо? Если я чувствую то, на что в ближайшие недели, а то и месяцы, даже надеяться не могла. Я решила, что неважно. Кристиан, похоже, решил так же, потому что буркнул:

– Отвали, Винс!

А потом продолжил осыпать меня поцелуями.

– Эх, молодёжь, – раздался голос Логана. – Ничего ты, парень, не понимаешь. Да он свою половинку два дня мёртвой считал. Два дня, понимаешь? А теперь она, живая, в его руках.

Он просто физически не способен причинить ей хоть какой-то вред. И уж конечно, он её не раздавит.

– Но… Он же переродился три дня назад. Он же кружку металлическую в руках удержать не может, сминает, а здесь живой человек. Мягкий, из плоти и крови.

– Сомневаюсь, что к кружке он испытывает те же чувства, что и к Джинни. Вот встретишь свою половинку и сам всё поймёшь. Сам-то давно переродился?

– Недавно, – буркнул Винсент. – Потому и помню всё прекрасно.