Место, где живёт счастье

Но, хотя дети имели схожий диагноз и излечивались почти синхронно, разница между ними была очень заметной. После того, как ограничения, налагаемые на Арти плохо слушающимися ногами, а так же отсутствием зрения и слуха, исчезли, он словно бы взялся компенсировать всё, что недополучил в первые шесть лет жизни. Едва различая свет и тень, он уже катался на велосипеде, просто наслаждаясь самой возможность быстро передвигаться. Научившись ориентироваться в пространстве, стал бегать и прыгать, освоил детский городок, в общем, теперь это был нормальный озорной и шустрый мальчишка, который обожал исследовать окружающий его мир – везде лазил, щупал, рассматривал, порой даже разбирал и раскручивал всё, что привлекало его внимание.

"

"При этом Арти всё так же любил лего, и мог, набегавшись с друзьями, долго сидеть, собирая очередную поделку. Особое удовольствие ему теперь доставляло то, что он может контролировать не только форму, но и цвет поделки. Открыв для себя это удивительное чудо – цвет, – он уделял ему гораздо больше внимания, чем дети его возраста, что очень меня радовало.

Кроме этого, он осваивал и рисование, так же навёрстывая упущенное. Конечно, рисовал он пока на уровне двухлетнего, поскольку впервые взял в руки кисть, но сам процесс нанесения разноцветных мазков акварели на бумагу его просто завораживал.

Конечно, если бы сейчас Арти осмотрел специалист, не знающий о его прежних проблемах, он всё же обнаружил бы у мальчика заметное отставание в развитии, но я видела лишь постоянный прогресс.

Уверена, очень скоро Арти догонит своих сверстников, а, возможно, и перегонит их.

С Эммой всё было иначе. Даже начав видеть и слышать окружающий её мир, малышка не стремилась выйти в него из уютного убежища, которое нашла в объятиях Трэвиса. Как-то очень быстро приняв его и проникнувшись к нему доверием, Эмма теперь отказывалась отпускать Трэвиса от себя хоть на минуту. И чтобы чувствовать себя спокойно и защищённо, ей нужен был постоянный физический контакт с ним.

Поэтому Трэвис либо держал ей за руку, либо – что бывало чаще, – держал на руках или коленях. Ему пришлось поставить её кроватку рядом со своей, потому что спать она соглашалась, только держась за его палец, и стоило его выпустить, тут же просыпалась, пугалась и начинала рыдать.

Единственное исключение делалось для Арти. Лишь общаясь с ним, Эмма выпускала руку Трэвиса, впрочем, периодически проверяя, здесь ли он.