Место нашей любви

— Вечером встретимся, — спокойно ответил мужчина, оттолкнулся от перил и лёгкой походкой прошел мимо меня, застывшей в изумлении. Я не верила своему счастью. Меня не только не убили, но и царственно разрешили рисовать! Сегодня вечером я вновь… ой, ой, как сегодня вечером!

— Постойте, я сегодня… — выкрикнула я манаукцу, но его и след простыл. — Чёрт, да что за невезение! Люся, Люся! Да что же делать-то! — хотелось завыть от досады. Я же не успею всё приготовить. Хоть сбегай с практики, но этого точно делать нельзя.

Сунула руку в пустой карман, вспоминая, что коммуникатор был в руках у модифицированного. Осмотрела закуток в поисках розового аппарата, но нигде его не нашла. Получается, манаукец его забрал! Ой, у меня же там фотографии не для всех.

***

В большом зале я должна была расставить стулья вдоль длинного стола, будто у нонарцев роботов нет. Вадик подмигивал мне все время, царственно сидя в кресле председателя. В руках он держал планшет, глядя на одну и ту же страницу, а ведь должен был прочитать триста пять.

Такими темпами у него подмигивание скоро в привычку войдет, и не докажешь, что это не нервный тик.

У него на сегодня задание ознакомиться с регламентом проведения встреч межрасовых делегаций. Я уже прочитала за него этот документ, потом кратко пересказала ему, и теперь занималась своей женской работой. А за это время парень приготовил ловушку для унжирца. Даже показал.

В маленькой уютной комнате подсобного помещения стоял столик, накрытый на две персоны. Палочки уже источали коварный аромат. Бутылка дорогого вина стояла в ведре со льдом. Никогда не понимала любовь Люси к шипучкам, но подруга уверяла, что это самый лучший напиток для соблазнения.

— Линда, ты очень красивая, — я уже сбилась со счета, в который раз он произнёс эту фразу.

— Ва-а-а-а-дик, я не в твоё-ё-ём вкусе-е-е, — пакостно улыбаясь, стала тянуть гласные, зная, как он этого не любит.

 — Ма-а-а-аленькая, ху-у-у-удая и брюне-е-е-етка.

— Перестань, Линда. Как ты только умудряешься так противно говорить, даже по нервам бьет, — остановил меня юноша, передёргивая плечами.

— У меня отличные были учителя. Вадик, ты бы голову проветрил, а то надышался знатно, — посочувствовала парню, который продолжал меня поедать взглядом.

— Да я правду говорю. В этом сером одеянии ты такая сексуальная.