Место нашей любви

— Озабоченный пошляк, — прошептала ему, с наслаждением рассматривая выпученные глаза и пунцовое лицо Ва-а-адика.

— Линда, ну я же не виноват. У меня же из-за этой практики знаешь, как давно ничего не было! — возмутился Вадик, разгибаясь.

— Знаю, представь себе. Ещё как знаю! — насмешливо отозвалась я.

— Слушай, а давай вечером подготовим материал для отчёта? — предложил юноша, прощая мне всё. Он обнял меня за талию, крепко прижимая к себе. Идти с ним в таком положении было крайне неудобно, но я терпела, благо идти было недалеко.

Парню явно было тяжело без женской ласки. Он знал, что руки распускать я не позволю, поэтому просто держался за моё бедро. Завуалированный намёк я поняла, и самодовольно усмехнулась.

— Я уже давно всё написала и сдала, — промурлыкала, отталкивая от себя Вадика. Он расстроенно выдохнул и отцепился от меня.

— Ладно. Пошли, монашенка моя, посмеёмся над послом, — примирительно сказал Вадик. — Я краем уха слышал, что он сегодня посмел сомневаться в приказах правителя. Будет весело!

Я усмехнулась, а в душе было пакостно.

Скорее бы эта практика закончилась.

— Знаешь, — обратилась к сокурснику, — что-то устала я смеяться.

Как и предсказывал Вадик, правитель посла раскатывал и вдоль и поперёк, да на глазах-то у всех подчиненных. И самое главное, все прониклись и пали ниц. Посол на животе вымаливал прощение у отца народа. Мы с Вадиком жались в углу и тихо посмеивались, поражаясь пресмыканию перед правителем. Закончилось всё тем, что отправили бедного, но прощённого посла поститься и молиться до завтрашнего утра! Я чуть от радости не визжала! Есть все же справедливость! Есть!

После собрания мы с Вадиком отправились на ужин, где собирались все наши.

Я, как обычно, присоединилась к моей подруге, а сокурсник к нашим парням.

— Линда, он такой! — мечтательно закатила глаза Люся, рыжая красавица с нашего потока. — Он позвал меня сегодня к себе в каюту!

— Будешь круглой дурой, если пойдёшь, — равнодушно высказалась я, с завистью глядя на безупречный маникюр подруги.

Унжирцы очень щепетильны в вопросах красоты. Они считают, что мир прекрасен, и все обязаны соответствовать ему. Уродства они не терпели. Интересно, как они нонарцев терпят. Или я красоты этой расы не заметила?

— Не завидуй, — бросила она мне, все ещё продолжая мечтать о сладком унжирце, который предложил ей подарить свои хвостатые мужские клетки.

— Чему завидовать? — усмехнулась я. — Он на тебе опыты будет ставить, а не в любви признаваться.