Место под солнцем

Эта балерина, хоть и железная леди, а все-таки вряд ли сумеет уснуть. Она ведь с Калашниковым восемь лет прожила.

В огромном доме действительно светилось только одно окно. На третьем этаже сквозь задернутые занавески пробивался слабый огонек то ли бра, то ли настольной лампы.

— Она тебя, Ваня, сейчас вряд ли ждет. Не думаю, что будет рада. А тебе, между прочим, с ней потом много придется разговаривать. Так что прояви ты мужской такт, не трогай женщину в горе. Дай ей опомниться. Кстати, вопрос на засыпку: ты знаешь, кто у Калашникова «крыша»?

— Валера Лунек.

Славный московский авторитет Валерий Борисович Лунько, 1959 года рождения, русский, трижды судимый. Является главой крупной преступной группировки, контролирующей часть игорного бизнеса Москвы, — отчеканил без запинки майор Кузьменко, — в том числе и казино «Звездный дождь», которое принадлежало покойному Калашникову Глебу Константиновичу.

— Пятерка тебе, майор, — улыбнулся Чернов, — а кто из молодняка положил глаз на хозяйство Лунька вообще и на «Звездный дождь» в частности?

— Ну, многие.

Кусок-то лакомый. Однако, по моим данным, последний наезд был произведен молодым лаврушником, авторитетом Голбидзе, кличка Голубь, контролирует гостинично-проституточный бизнес и считает, что прибрать к рукам еще и казинщиков было бы вполне логично.

— Пятерка с минусом, — покачал головой Чернов, — Голубь не авторитет, законники его своим не считают. Он «апельсин». Его короновали за деньги.

— А ты думаешь, в наше время это важно? Кстати, Голубь ввинтил в «Звездный дождь» своего наблюдателя, блатного аристократа, потомственного грузинского князя Нодарика Дотошвили.

Люди Лунька его вычислили, а Калашников придумал подложить под Нодарика свою лучшую девку, королеву стриптиза Лялю Рыкову. Ляля, в свою очередь, тонко раскрутила князька на игру, и он сам не заметил, как просадил в «блэк джек» пятьдесят тысяч баксов.

— Хорошая у тебя, Ваня, агентура, — хмыкнул Чернов, — и что дальше было?

— А ничего. Нодарик, хоть и князь, с деньгами расставаться очень не хотел.

До слез. Вот Калашников его и пожалел, вроде как простил. Теперь человек Голубя ходит в должниках у казинщика. И от Ляли оторваться не может. Влюбился. Тоже, говорят, до слез. Калашников его и в этом понял, Ляле отпуск дал, чтобы князь не скрипел зубами, когда она свой стриптиз перед публикой танцует. Все это держится как бы в секрете и от Голубя, и от Лунька.

— А наезд? — спросил Чернов.

— Наезд был до того, как Нодарик появился в казино.