Место под солнцем

Я сейчас уйду. Только отдай мне пистолет.

Ни слова не говоря, она встала, вышла в комнату. Оттуда послышалось сердитое ворчание старухи, звук выдвигаемого ящика. Через минуту она вернулась, держа в руках небольшую плоскую шкатулку, оплетенную золотистой соломкой. Гришечкин открыл ее, заглянул внутрь и тут же закрыл, убрал в свой кожаный кейс, который стоял у его ног, прислоненный к табуретке."

"— Тебе надо отдохнуть. Бабушка даст тебе поспать? — спросил он, стоя у двери в прихожей.

Она ничего не ответила, молча открыла ему дверь.

Он вышел на лестничную площадку и почувствовал, что рубашка совершенно мокрая. Даже пиджак промок. Трясло как в лихорадке. Дрожали руки. Он подумал, что сейчас ему трудно будет вести машину.

— Феликс Эдуардович! Добрый день, — майор Кузьменко широко улыбнулся и протянул Гришечкину руку, — как удачно, что мы здесь с вами встретились.

Гришечкин вздрогнул, уставился на майора круглыми, полными ужаса глазами и, не говоря ни слова, открыл машину.

— Феликс Эдуардович, вы не узнали меня? Нет, он узнал, отлично узнал.

Захлопнул дверцу, не просто захлопнул, а тут же заблокировал, трясущейся рукой повернул ключ зажигания и нажал на газ. «Тойота» сорвалась с места. Двое мальчиков лет семи, лениво футболившие консервную банку посреди двора, едва успели отскочить.

— Псих сумасшедший! — крикнул один из них и покрутил у виска.

— Действительно, псих! — пробормотал Кузьменко и бросился в переулок.

Движение в переулке было односторонним. Майор выхватил на бегу удостоверение, стал голосовать прямо на проезжей части.

Машин проезжало совсем мало. Через минуту при такой скорости «Тойота» выскочит на широкий проспект. Майор сам толком не мог понять, почему надо непременно догнать Гришечкина, ведь толстяк все равно никуда не денется. Если он уйдет сейчас, ничего страшного. А все-таки лучше догнать. Слишком уж странно он повел себя. Навестил Ольгу Гуськову, пробыл в квартире не больше десяти минут. А ведь о ней ни слова не сказал, только краснел, бледнел, умолял не касаться личной жизни убитого шефа. Собственно, именно поэтому майор и решил остаться во дворе, подождать Гришечкина, изобразить случайную встречу и как бы между прочим удивиться: мол, вы, оказывается, хорошо знакомы с тайной любовью Глеба Константиновича? Вот уж не думал… Ну ладно, знаком Гришечкин с Гуськовой. И что с того? Зачем, спрашивается, ему было удирать?

Перед майором остановился гаишный «Мерседес». Иван запрыгнул в машину.