Место под солнцем

Сейчас мы вместе пойдем в милицию, и вы напишете заявление. А потом будете спать, если так хочется.

— Ой, да ладно тебе! — Элла махнула рукой, отвернулась к стене. — Загуляла Светка с Вовчиком или с кем, на фига в милицию-то?"

"— Да проснитесь вы наконец! С каким Вовчиком? Вы можете понять, что вашу дочь никто с субботы не видел? А сегодня вторник! Она у вас единственная, она пропала, вам что, все равно? Нельзя себя постоянно водкой глушить. — Катя попыталась поднять Эллу Анатольевну за плечи. — Встаньте, пожалуйста, примите душ.

У вас есть кофе? Давайте мы вам сварим крепкий кофе, надо идти в милицию. Мы не можем искать Светлану без вас, вы — мать, а мы — совершенно посторонние люди. Сейчас половина второго дня. Ну кто же спит в это время?

Паша отправился на кухню искать кофе. Катя растормошила наконец Эллу Анатольевну. Сонливость сменилась резким возбуждением, Петрова запричитала, засуетилась:

— Ой, и правда, ведь с субботы! Я как вспомню, сразу выпить тянет, думаю, вот выпью, посплю малость, а она и появится.

Слышь, ты на рынке-то была тогда, в воскресенье?

— Была, конечно. Я ведь говорила вам. Никто не видел Светлану, ни этот Вовчик, ни ее напарница Кристина.

Элла Анатольевна, пошатываясь, добрела до ванной комнаты с Катиной помощью.

— А чего за парень с тобой? — спросила она с хитрой усмешкой и, не дождавшись ответа, заперлась в ванной.

В доме нашелся молотый кофе, сахар и даже новенькая импортная кофеварка.

— Сиди, отдыхай, я сам, — сказал Паша, — придется в ковшике варить. Фильтров для кофеварки не вижу.

И нормальной турки нет, только дырявая.

Оглядевшись в кухне, Катя с грустью заметила, как остатки былого благополучия постепенно отступают под натиском нищеты. Она никогда раньше не бывала здесь, но прекрасно помнила парикмахершу тетю Эллу — какой она была лет пятнадцать назад. Свежая, полная, интересная женщина, всегда очень чистенькая, ухоженная, пахнущая хорошей туалетной водой, в капроновом белоснежном халатике, с мягкими ласковыми руками.

Катя никогда не стриглась коротко, а мама носила элегантную короткую стрижку и раз в месяц брала Катю с собой в парикмахерскую «Чародейка», к тете Элле, чтобы аккуратно подровнять волосы, срезать секущиеся кончики.

Кате в детстве очень нравился этот особый, ласково воркующий, сладко пахнущий мир дамского салона. Мама чистила перышки — массаж, маска, маникюр, стрижка, укладка. Все здесь были «лапочки», «киски», зрелые женщины называли друг друга «девочки», и от этого становилось почему-то уютно.