Место под солнцем

Маргоша выронила несколько кассет и, не потрудившись поставить их на место, быстро подошла к креслу, в котором сидел Константин Иванович, уселась на подлокотник.

— Баринов? — спросила она, весело подмигнув. — Насколько мне известно, это как раз очень личная жизнь.

— Малыш, перестань, — Константин Иванович похлопал ее по коленке, — у нас серьезный разговор. Так что, Катюша, мы договорились? Или мне еще надо поупражняться в красноречии? — обратился он к Кате с лучезарной улыбкой.

— Нет, Константин Иванович, — медленно произнесла Катя, — вам не стоит больше упражняться в красноречии.

Дело в том, что я была у Валеры. Есть завещание Глеба, по которому все движимое и недвижимое имущество переходит мне, в том числе и все шестьдесят процентов контрольного пакета акций казино.

Повисла пауза. На лице Константина Ивановича медленно линяла улыбка, Маргоша застыла, вцепившись пальцами в мягкую обивку кресла.

— Так. Минуточку. Я не понял. — Калашников судорожно сглотнул и откашлялся. — Глеб оставил завещание? Когда он успел?

— Полгода назад.

Оно хранится у Валеры. И до сегодняшнего утра никто об этом не знал, кроме Валеры и его нотариуса.

— И ты — единственная наследница? Тебе одной достанется все?

— Именно так. С условием, что я буду продолжать выплачивать Надежде Петровне ежемесячное содержание в той же сумме, тысяча долларов, и обязуюсь покрывать ее непредвиденные расходы в случае болезни.

— Но это же бред! Это безумие какое-то! Это несправедливо, непорядочно! Ты должна отказаться! Ты хотя бы понимаешь, что не имеешь никакого права?! — Константин Иванович побагровел и кричал, срывая голос, переходя на неприличный визг.

«Вот сейчас он не играет, — спокойно, как-то отстраненно подумала Катя, — сейчас ему совершенно неважно, как он выглядит со стороны…»

Маргоша сидела с каменным лицом, и казалось, вообще не слышит криков своего взбесившегося мужа. Дождавшись паузы, она произнесла:

— Но ведь ты не сможешь больше танцевать, если возьмешь на себя казино.

— Не смогу, — кивнула Катя, — но, если я не возьму на себя казино, театра не будет.

— Это кто тебе сказал? — Константин Иванович успел немного прийти в себя и уже не кричал. — Почему ты так плохо думаешь о людях? Давай еще раз обсудим все спокойно. Ты ведь можешь отказаться, ты талантливая балерина, тебе всего лишь тридцать, и столько лет впереди. Я обещаю тебе… — Не надо, Константин Иванович, — вздохнула Катя. — Это мне сказал Валера. И обсуждать нам нечего. Он все уже решил. Он, а не вы и не я.