Что думаешь делать?
— Андрей Петрович, они придут к Третьякову, ну а Логунов установил, что владелица ”ягуара”, Сомова Наталья Борисовна, почти ежедневно посещает валютный бар ”Интуриста”. А кроме того, у нас ее адрес есть.
— Значит так, Корнеев. — Кафтанов встал. — Ты к Третьякову, а Логунов пусть эту даму сюда привезет.
— А ты крутой парень, — Гольдин внимательно, словно впервые увидел, поглядел на Серого.
Серый сидел за столом на кухне в квартире Саши-Летчика и пил кофе.
Он поставил чашку, поднял глаза на Романа.
И Гольдину нехорошо стало от этого взгляда.
— Теперь ты возьмешь все наши московские дела. — Гольдин встал, подошел к окну.
Армянский переулок был полупустым. Солнце высвечивало старые дома, и они в свете этом опять стали нарядными, словно их отремонтировали.
— Но есть еще одно дело.
— Какое?
— Третьяков.
— Я его сегодня кончу.
— Мне с тобой? — Саша-Летчик встал.
— Нет. — Гольдин положил ему руку на плечо. — Ты отвезешь товар на дачу. Завтра утром. Сегодня из дома не выходить.
— Один не управлюсь.
— В десять утра к тебе подъедет машина, в ней будут люди. Ты шеф. Поэтому и спрос с тебя. Делаем первую партию, и вы с Серым уходите в Польшу. Паспорта — моя забота. Там наши люди переправят вас в Германию, а потом ко мне в Штаты.
Хорошая квартира была у Третьякова, красивая и не маленькая. Две большие комнаты.
А главное, в самом центре. У метро ”Кировская”, в доме страхового общества ”Россия”.
По-барски жил Сергей Третьяков. Потолки с лепниной. А по коридору и прихожей на велосипеде можно ездить.
Ну и, конечно, обстановка, техника всякая.
Опера и омоновцы, жители московских коммуналок и общежитий, только завистливо крутили головами.
Квартира была блокирована по всем правилам. Сидели на улице, в садике молодые ребята и девушки пели под гитару хорошие старые песни, на чердачной площадке устроились омоновцы да в квартире три опера и два крепких паренька.
А время шло. Стемнело уже. Фильм по телевизору кончился. Тихо в квартире. Тихо и сонно.
Вдруг около полуночи зазвонил телефон.
— Да. — Третьяков поднял трубку.
— Паша? — спросил незнакомый голос.
— Нет. Вы не туда попали.
Сергей положил трубку.
И сразу же Корнеев схватил рацию.
— Седьмой, как там?
— Спокойно.
— Приготовьтесь. Пятый, приготовьтесь.
Прошло несколько минут, и запищала рация.
— Третий, я седьмой. В подъезд вошли двое.
И сразу лифт загудел.
— Начали, — скомандовал Корнеев.
Стали по обе стороны дверей омоновцы. Опера прижались к стене в коридоре.
