Он расстегнул молнию на кожаной куртке Тохадзе и вынул из внутреннего кармана пистолет ”ПМ”.
— Руки.
Щелкнули наручники.
— Вам, девушка, тоже придется проехать с нами.
Алена невозмутимо кивнула.
Черный коридор был пугающе длинный. Игорь включил свет. Никогда не запирающаяся его дверь. Дверь с целым набором замочков Клавдии Степановны. И третья дверь с сургучной блямбой печати.
Игорь прошел на кухню, вынул из ящика пачку кофе, взял кофейник, поставил на газ.
В коридоре послышалось шарканье тапочек, и вскоре появилась Клавдия Степановна.
Маленькая, седенькая, добрая.
— Ты, может, хочешь есть, Игорек?
— Спасибо, Клавдия Степановна, не хочу.
Игорь присел на табуретку, достал сигарету:
— Ничего, если я закурю?
— Кури, кури. Может, погреть тебе котлет?
— Спасибо.
— Где же ты ешь? Целый день гоняешь по городу голодный?
— Милая Клавдия Степановна, в нашем городе так много мест, где можно поесть.
— Разве это пища, так только язву наживают.
— А жить вообще вредно, милая Клавдия Степановна, от этого умирают.
Соседка посмотрела на Игоря, печально улыбнулась.
— Ты все-таки поешь. Я целый час в очереди простояла, а мяса купила.
— Это подвиг.
— Все смеешься. А ты попробуй протолкнись, у каждого магазина по пять автобусов из Тулы до Рязани.
— Там люди тоже есть хотят.
Клавдия Степановна махнула рукой, оставляя за собой последнее слово, вышла из кухни.
А Игорь налил в чашку густой черный кофе, закурил.
Он сидел, бездумно глядя на старые сломанные часы с выпрыгнувшей и не успевшей спрятаться кукушкой, и мелкими глотками пил кофе…
Шашлык жарили прямо у реки.
Рядом с мостиками, к которым был пришвартован катер.
Шашлык жарили Гена Мусатов и шофер.
Михаил Кириллович и двое гостей сидели в пестрых легких креслах.
Дым от мангала низко стелился по земле и уходил вверх, в сторону дачи, стоящей у обрыва."
"— Хочу здесь беседку поставить, да боюсь, начнутся разговоры, мол, нескромно, — Михаил Кириллович встал, потянулся.
— А почему, собственно, нескромно? Батька мой, Кирилл Петров Мусатов, сапоги надел впервые на военной службе.
Нас у матери пятеро было, так мы не то что сахара, хлеба вдоволь не видели. На поле работали с утра до вечера не хуже взрослых. Думаю, что теперь и пришло наше время. Мой батька с винтовкой бегал, чтобы его сын жил как подобает.
— Прав ты, Михаил Кириллович, ох как прав, — сказал один из гостей.
Он тоже встал. Но в отличие от крупного, барственнопородистого Мусатова, был небольшого роста, кругленький, лысый.
