А вечер-то какой выдался. Тихий, прохладный, задумчивый какой-то вечер. Игорь вошел в лабиринт дворов и только одному ему ведомым путем, через сквозные подъезды, через узкие щели арок, через дыры в заборе вылез на пустырь, где начинался гаражный город.
Город не город, пристанционный поселок он напоминал. Где-нибудь в глубине России возникали такие поселки, обычно около узкоколейки.
И горели огоньки в этом поселке, правда, немного по позднему времени, но горели.
И прыгал свет над Женькиным гаражом, менял цвета в сумерках.
Красный, синий, зеленый, белый. Поставил Звонков у себя установку для цветомузыки. Вот на этот-то свет и шел Корнеев.
Женька уже работу закончил и ждал на лавочке перед гаражом, слушая любимого Шуфутинского.
— Не пишите мне писем, дорогая графиня."
"Для сурового часа письма слишком нежны, — доверительно сообщил заокеанский певец.
Увидев Игоря, Женька нажал на клавишу магнитофона:
— Какую песню испортил.
А вертушка над гаражом продолжала крутиться, и Женькино лицо становилось то зеленым, то синим, а то и красным.
— Ты давно эту штуку завел?
— Три дня.
— Диск-бар открываешь?
— Возможно. Ты чего на ночь глядя приперся?
— Дело есть, Женя. Важное дело.
— Ой, Игорь, от важных дел по сей день спать не могу.
— Женя, тебе темный ”ягуар” на жизненном пути не попадался?
— Купить хочешь?
— Не при моих деньгах!
— Бери взятки.
— Интересное предложение. Но пока ”ягуар”.
— Игорь, ты же знаешь, что я…
— Женя, здесь у вас крутятся все центровые.
— У тебя с собой водка есть?
— У меня ее даже дома нет.
— По-моему, у милиции никогда проблем не было.
— Это раньше, в счастливые патриархальные годы.
— Ладно, выручу. Есть у меня одна большая лимонной.
— Зачем?
— У нас здесь сторож сидит. Зовут Витя, кличка Кол, фамилии не знаю, так он в центре всей подпольной тусовки.
И вновь они шли по мрачным улицам гаражного города.
Рычали в темноте собаки, нашедшие приют в этом нагромождении металлических домиков, с шипением выскакивали из-под ног кошки, из какой-то дали доносился голос Высоцкого.
В сторожке горел свет.
Ох и убогое жилище было у Вити-Кола. Расхлябанный стол, четыре старые табуретки, шкаф, потерявший от времени цвет, кровать, покрытая латаным одеялом, мятая подушка без наволочки.
Хозяин спал, не сняв джинсов и модной кожаной куртки, так не вязавшихся с убогостью Витиного жилища.
— Кол, слышь, Кол, — Женька Звонков потряс его за плечо.
